Avesta.Tj | 11.03.2014 | Президент
Исламской республики Иран Хасан Роухани трудится, не покладая рук, стараясь
исправить ущерб, причиненный имиджу страны несдержанными высказываниями его
предшественника Махмуда Ахмадинеджада, и пытается убедить западные страны в
исключительно мирном характере иранской ядерной программы. Но его методы
зачастую свидетельствуют, скорее, о нежелании понять причины беспокойства
западных стран по поводу этих работ.
Выступая недавно перед иранскими военными
и чиновниками министерства обороны, президент Роухани, в частности, сказал, что
Иран не собирается разрабатывать оружие массового поражения, поскольку это
противоречит этическим и религиозным ценностям страны. По его словам, если бы у
Ирана возникло желание обзавестись подобными вооружениями, то он давно бы
создал химический арсенал, так как это намного проще с технологической точки
зрения, а также значительно дешевле, чем создавать ядерные заряды.
Справедливости ради замечу, что и эффективность химического оружия намного
ниже, чем у ядерного.
Хасан Роухани также подчеркнул, что
владение ядерным оружием греховно с исламской точки зрения, напомнив о
религиозном постановлении (фатве) Верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи,
который запретил ядерное оружие. Хаменени в свое время в публичных выступлениях
подчеркивал, что владение ядерным оружием — это очень большой грех, и резко
осуждал распространение таких вооружений.
Мне кажется, это выступление Хасана
Роухани, кстати, не только политика, но и представителя шиитского духовенства,
носящего ранг «ходжат аль-ислам», который предшествует аятолле,
продемонстрировало серьезную разницу в мировоззрении между западными странами и
Ираном и подтвердило правоту великого Киплинга, сказавшего когда-то, что
«Запад есть Запад, а Восток есть Восток, и вместе им не сойтись». С
точки зрения Роухани, изданная Верховным лидером фатва с запретом ядерного
оружия — это аргумент в пользу мирных устремлений Исламской республики. С точки
зрения Запада — это вообще не аргумент, а пустое место. Западные лидеры не
могут всерьез воспринимать попытки обосновать религией политические решения,
тогда как создатель иранского режима Рухолла Хомейни когда-то сказал:
«Ислам — это наша политика», то есть, с точки зрения руководства
Ирана, религиозная аргументация — самая значительная.
Поэтому неудивительно, что в западных
странах обратили внимание в первую очередь не на заявление об аморальности
ядерного оружия с точки зрения ислама, а на другую часть высказывания Роухани,
в которой он признал, что Иран вел работы над созданием оружия. Если быть
точным, иранский президент сказал, что такая программа существовала, но была
остановлена. Это первый случай, когда иранские официальные лица открыто
признали существование планов по созданию ядерного оружия. В связи с этим
немедленно возникает следующий вопрос. Али Хаменеи руководит Ираном с 1989
года, и ядерная программа появилась во время его пребывания на посту Верховного
лидера. Получается, что сначала аятолла не видел ничего дурного и греховного в
работах над ядерным оружием. Пелена внезапно спала с глаз его лишь после
ужесточения западного давления. Тогда-то Хаменеи резко изменил мнение, после
чего появилась упомянутая фатва. Следует подчеркнуть, что, по официальным
иранским источникам, фатва впервые появилась в октябре 2003 года — то есть,
когда американские войска разгромили Саддама Хусейна, и в Тегеране всерьез
опасались, что Иран станет следующим на очереди.
Отмечу также, что Хаменеи обосновал
отказ от ядерного оружия, помимо прочего, старой фатвой Хомейни против
химического оружия. Действительно, в отличие от иракских войск, во время войны
1980-1988 годов иранская армия не применяла отравляющие вещества. Однако, по
данным американской разведки, запрет Верховного лидера на создание химического
арсенала не помешал Исламской республике как минимум до 2003 года сохранять
потенциал производства ядовитых газов. То есть, все необходимые технологии,
ноу-хау и основные компоненты были под рукой, и в случае необходимости такое
оружие могло быть создано в кратчайшие сроки. Об этом свидетельствуют, в
частности, опубликованные WikiLeaks доклады
спецслужб США на эту тему.
Вдобавок, само существование фатвы
Хаменеи поставлено под сомнение. Некоторые эксперты утверждают, что, несмотря
на многократные заявления иранских должностных лиц по поводу соответствующего
религиозного постановления Хаменеи, им так и не удалось найти оригинал текста
фатвы. Кстати, иранская сторона, похоже, признает, что постановление в итоге не
было записано, но утверждает, что, с точки зрения норм шариата, устная фатва
имеет не меньшую силу, чем письменная. Еще один просчет. Для западных стран не
записанные слова имеют ценность, стремящуюся к абсолютному нолю. Но не будем
сейчас обсуждать именно этот вопрос. Даже письменное постановление вряд ли
убедит западные страны и Израиль, больше прочих опасающийся ядерной программы
Исламской республики.
Этому есть еще одна причина. В конце
концов, ничто не мешает аятолле Хаменеи после отмены международных санкций
издать другую фатву и объяснить, что, хотя ядерное оружие не слишком
благочестивая вещь, но ради спасения единственной в мире исламской республики
можно использовать и его. Ведь фатва — это не только руководство к действую,
это еще и мнение, а мнение может меняться. К примеру, Рухолла Хомейни значительно
изменил свою точку зрения по многим вопросам после победы Исламской революции.
Скажем, до прихода к власти он был против избирательного права для женщин,
аргументированно объясняя это мнение с религиозной позиции. Возглавив страну,
Хомейни активно призвал женщин на избирательные участки. Так что речь
однозначно не идет о выбитых в камне истинах.
Пока иранские лидеры не осознают, что
единственный способ убедить западные страны и Израиль в мирном характере
ядерной программы — это выполнить требования международного сообщества,
компромисс в этом вопросе найден не будет. Лишь реальные действия, вроде
допуска инспекторов Международного агентства по атомной энергии на все объекты,
отказ от накапливания материалов, которые служат для производства оружия, и
другие подобные шаги могут доказать правоту Тегерана. Пока эксперты МАГАТЭ в
своих докладах говорят о существовании военных аспектов иранской ядерной
программы и сомневаются в том, что Иран выполняет все взятые на себя
обязательства в рамках Договора по нераспространению ядерного оружия, никакие
фатвы, даже от самых авторитетных богословов, никакие заверения в неэтичности
атомной бомбы не смогут послужить доказательством обратного.
Михаэль
Бородкин
