В конце 2007 – начале 2008 года мы несколько раз писали о проблеме внедрения принципа CPP (платит звонящая сторона), в результате которой частные операторы сотовой связи получили право попросту «стричь сверхдоходы» с простых абонентов. Было опубликовано сразу несколько публикаций [в том числе и в других печатных СМИ страны], с конкретными вопросами к компетентным органам, в первую очередь к министерству экономического развития и торговли. Но где ответ?
То, что таджикские госведомства тяжелы на подъем и реагируют на проблемные ситуации и публикации в прессе очень медленно, не секрет. Однако МЭРТ обещает стать рекордсменом в этом плане, так как прошло уже почти пять месяцев с момента первой серьезной публикации, но никакого официального ответа наша редакция от них не получила.
А ведь именно это ведомство оказалось в эпицентре вопроса CPP, занимало лояльную позицию в отношении инициаторов введения CPP и повышенных тарифов, при этом, проигнорировав на время такой небольшой, но серьезный факт, что одной из составляющих этого ведомства является борьба с монополизмом.
Возможно, действующий министр Гулом Бобозода бы какое-то время занят другими не менее важными вопросами, но теперь мы вправе рассчитывать, что он обратит внимание на этот вопрос и сам (а не руками заинтересованных в этом вопросе лиц из министерства) обозначит принципиальную позицию МЭРТ.
Ведь мы, как и все общество до конца не поняли позицию Минэкономразвитвия – вы за CPP в его нынешнем виде, против или еще как-то?
Чтобы помочь министру, мы приведем некоторые основные моменты нашего несогласия с предложенным проектом CPP, и ряд вопросов.
Надеемся, на это раз мы получим исчерпывающие ответы, и добьемся того, чтобы обсуждение таких общественно-значимых вопросов происходило публично и прозрачно. Ведь там где скрыто и кулуарно, там вероятно, не бескорыстно.
ПОЧЕМУ CPP – ЭТО ПЛОХО
Что такое сотовый рынок Таджикистана? Это несколько компаний, большая часть из которых имеют большие многомиллионные бюджеты. Из-за инициативы одной из групп депутатов, протащившим закон о лицензировании, согласно котором любая лицензия в стране равнялась 100 долларам, этим компаниям удалось получить GSM и 3G лицензии буквально «за копейки».
К примеру, если за рубежных странах такие лицензии стоят от 5 до 100 млн. долларов (!), то в Таджикистане им это обошлось за 100-200 долларов.
При этом рекламные бюджеты большинства их таджикских операторов мобильной связи составляют порядка 100-200 тыс. долларов и выше.
Частные операторы не строят свои терминалы, помещения для АТС в регионах, не развивают инфраструктуру, стараясь нести только непосредственные производственные затраты и расходы на влияние на власть, на массы.
Это не запугивание, а констатация фактов. Сотовые операторы – это не монстры какие-то, они содействуют развитие системы телекоммуникаций в стране, пополняют госбюджет в виде налоговых отчислений.
Но это 100% бизнес, и бизнес высокодоходный, в который существующие компании пришли не самым дорогим путем, соответственно, как минимум, на них нужно смотреть не как на бедных, страдающих от засилья налогов и законов участников рынка, а как на более, чем устойчивые структуры, способные толкать всех остальных.
Если бы все это положение оставалось, как есть, вероятно, это было бы нормой. Но операторы инициировали и протащили решение о введении в стране принципа CPP и смогли увеличить тарифы в 3-4 раза (первоначально вообще в 16 раз).
Возникает главный вопрос – зачем устойчивым и прибыльным компаниям, зарабатывающим хорошие деньги (они одни из самых крупных налогоплательщиков в стране) и очень динамично развивающимся (за три года рост абонентской базы составил 300%) нужны повышенные тарифы?
Ответ прост как дважды два – получение сверхприбыли. Чтобы понять, о чем мы, достаточно почитать выдержки из учебника «Капитал» К. Маркса. Но разве это польза для народа?..
Теперь некоторые вопросы к г-ну Бобозода по поводу CPP, заданные в прошлых публикациях, или вытекающие из них.
Принимали ли Вы непосредственное участие в обсуждении рабочей группы по вопросу внедрения CPP?
Какова Ваша позиция в этой вопросе? На основании каких статей закона принято решении о введении данного принципа и какими аргументами ваше ведомство обосновывает такую необходимость?
Обладаете ли вы реальными данными о объеме ежегодного трафика между сотовыми операторами, а также о трафике международных звонков, входящих на сотовых операторов, в первую очередь российских «Билайн» и «Мегафон»?
Каков существующий механизм контроля международного трафика сотовых операторов?
В курсе ли Вы о новых технологиях российских компании по объединению международной сети их станций во внутреннюю сеть, что позволяет уходить от больших уплат в бюджет страны?
Почему первоначально CPP был одобрен с тарифом 16 дирам за соединение между абонентом фиксированной связи («домашний телефон») и сотовой связи, а вскоре изменен до 4 дирам?
Существует ли при вашем ведомстве служба защиты прав потребителей и почему они не выступили с каким-либо публичным заявлением, оценкой? Какова их позиция?
Были ли согласованы меры по введению CPP с другими подразделениями правительства – Минфином, Минтруда и соцзащиты и другими?
Проинформированы ли были премьер-министр и Президент страны о принципе CPP и новых тарифах?
Что Вы предполагаете делать в вопросе CPP?
