Анна Благородова, обозреватель CGTN
Великий поход Красной армии. За пределами Китая о нем знают не так много, а ведь это одна из самых масштабных и драматичных страниц в истории Китая XX века. В этом году исполняется круглая, знаковая дата – 90 лет с момента его победоносного завершения. Для меня это стало поводом попытаться по-настоящему понять: что же значит этот поход для всего Китая?
В этом году мне выпала невероятная возможность пройти по следам Великого похода — по маршруту в провинции Сычуань. Именно здесь я почувствовала, насколько тяжелым и одновременно важным был этот путь для тех, кто его прошел.
Мой маршрут начался у озера Ихaй, на высоте 2280 метров в Ляншань-Ийском автономном округе.
В 1935 году путь армии к реке Дадухэ лежал через эти земли, где веками жила местная народность И. Командующий авангардом Лю Бочэн понимал: чтобы идти дальше, нужен мир. Лидер местной народности Сяо Едань почувствовал искреннее уважение со стороны красноармейцев. Прямо здесь, на берегу, по древнему обычаю они скрепили клятву братства водой из озера. Сяо Едань обеспечил армии безопасный проход, а местная молодежь пополнила ряды бойцов.
В знак признательности Лю Бочэн вручил ему знамя Красной армии, которое семья Сяо Еданя, рискуя жизнью, сохранила до образования нового Китая. Стоя у воды, я думала: вот оно, настоящее мужество. Это доверие. Это рука, протянутая навстречу.
Дальше я прибыла в Аньшуньчан. Местный музей перенес меня в события тех лет. Май 1935 года, время паводка. Река Дадухэ превратилась в ревущий поток шириной в 300 метров. Противник, заняв оба берега и забрав все лодки, надеялся, что вода станет неприступной стеной. Но 17 молодых бойцов совершили невозможное — форсировали реку под шквальным огнем на одной-единственной деревянной лодке.
Следующей моей остановкой стал мост Лудин. От одного вида этого моста у меня захватывало дух. Каково же было мое изумление, когда я узнала, что тогда противник снял с него деревянный настил, оставив над ущельем лишь тринадцать голых железных цепей. Но Красная армия не сдалась. Даже после тяжелого ночного марш-броска бойцы захватили переправу — перебирались по цепям под вражеским огнем. А на спинах они несли доски, чтобы заново проложить путь для солдат, шедших следом. Я ступила на мост и взялась за трос. Даже сегодня, когда настил был восстановлен, идти по нему оказалось нелегко. А далеко внизу стремительно неслась Дадухэ. Глядя на эту воду, я думала: у тех бойцов не было ни досок под ногами, ни надежной опоры — только скользкие цепи, темнота и пули. Одно неверное движение означало падение. Они знали это, но все равно шли.
В моем маршруте был и уезд Баосин у подножия горы Цзяцзиньшань (4260 м) — вершины, которую местные называли «недосягаемой даже для птиц». В июне, в тонких хлопковых куртках и соломенных лаптях, бойцы около недели пробивались сквозь снежные бури. А за горами их ждала обманчивая тишина степей Сунпань. Бескрайняя зелень, скрывающая коварные болота. Разреженный воздух, пронизывающий ветер, голод.
Именно здесь армия понесла самые страшные потери. Сотни молодых парней навсегда остались в холодной трясине. Сегодня об этом напоминает величественный мемориал в уезде Жоэргай. На памятнике лица солдат застыли в вечном сне: в них читается усталость, измученность голодом, холодом и горной болезнью. А там, где простираются степи Сунпань, теперь образовался уезд Хунъюань. Его название значит «большие степи, по которым прошла Красная армия».
Пройдя этот суровый маршрут, я увидела не только следы прошлого. Я увидела, как эти земли живут сегодня. Сегодня рядом с озером Ихaй находится образцовая деревня. Еще недавно люди жили здесь в саманных домах, а в 2016 году на их месте вырос современный «Новый поселок союза». При поддержке Стратегических сил НОАК появились детский сад и многофункциональный центр. В уезде Шимянь, недалеко от места форсирования Дадухэ, появилось арт-пространство «Память рудника Чуань». Заброшенные индустриальные цеха превратились в лофт-гостиницы, а рабочие общежития — в уютные кофейни. У моста Лудин появился новый, «зеленый» символ — гидроэлектростанция «Инлянбао».
Это ГЭС с самым широким в Китае водоотводящим тоннелем и высочайшей плотиной. Станция обеспечивает регион колоссальными объемами чистой энергии, бережно сохраняя экологию реки с помощью искусственных рыбоходов. Даже «недосягаемая» гора Цзяцзиньшань больше не является преградой.
Местные жители тибетской деревни Гажи своими руками проложили 36 километров серпантина — «дорогу к облакам», превратив свое село в центр экотуризма, принимающий миллион гостей в год. А в октябре 2025 года сквозь саму гору открыли современный тоннель длиной 9,35 км. Путь, занимавший часы опасной езды, теперь длится 10 минут. Этот контраст между тем, что было, и тем, что есть сейчас, трогает до глубины души.
Раньше я думала о Великом походе как о военном маневре. Но когда идешь по этим тропам, все меняется. Это был путь несгибаемой человеческой веры в то, что впереди есть будущее, ради которого стоит терпеть лишения. И, будучи иностранкой, я смогла по-настоя щему проникнуться этой частью китайской истории. Когда видишь, как преобразились эти места сегодня, понимаешь главное: всё, через что им пришлось пройти, было не зря.
