Кыргызстан — страна с самой быстрорастущей экономикой среди всех стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС). При этом привлекательность республики для иностранных инвесторов во многом зависит от предсказуемости налоговой системы. О нюансах пишет российское издание «Говорит Москва«, к нему подключились кыргызские и другие международные.
Деньги есть, но запас тает
За девять месяцев 2026 года налоги и страховые взносы принесли 378,9 млрд сомов против 274,7 млрд годом ранее — рост почти на 38%. Отдельно налоговые поступления выросли на 40,7%, до 302,3 млрд. Отраслевая статистика подтверждает ту же тенденцию: за восемь месяцев в бюджет и Социальный фонд поступило 335,9 млрд сомов, на 92,8 млрд больше прошлогоднего.
Однако темп роста сборов планомерно снижается. По налогам он падает со 151% в апреле до 136,7% в сентябре, причем последние три месяца — непрерывно вниз. Медленнее всего растут страховые взносы и отстают от налогов. По всей видимости, часть реальных зарплат, остается в тени, а значит, за этим скрывается не до конца легализованный рынок труда.
Поступления в бюджет увеличиваются, и даже быстрее номинального ВВП. Но запас прочности у бюджета тонкий, и именно это делает затухающий темп важным. Республиканский бюджет на 2026 год сведен с символическим профицитом около 436 млн сомов и балансируется в основном за счет внешних источников. При этом власти закладывают очередной рост примерно на 10% и поручили налоговой службе собрать 318,2 млрд. Так чем же будут оплачены планы следующего года — собственными поступлениями или новыми заимствованиями?
Откуда взялся рост? Реформы президента Жапарова
В 2021 году, сразу после принятия новой Конституции, усилившей президентскую власть, Садыр Жапаров объявил фискальную реформу — упрощение и цифровизацию процедур, снижение налоговой нагрузки и вывод бизнеса из тени, а сквозным элементом всех преобразований назвал цифровизацию. Одним из первых его указов стало улучшение инвестиционного климата и защита имущества инвесторов. На международных площадках — от саммита в Дубае до встреч с российским бизнесом он обозначал приоритеты: борьба с коррупцией, вывод экономики из тени через новые инструменты налогового администрирования и цифровизация госуслуг.
Курс дал измеримые плоды. За три года объём ВВП фактически удвоился, инвестиции в основной капитал в 2025 году выросли на 18,4% — до рекордных 374,6 млрд сомов, а налоговые сборы достигли исторического максимума в 389 млрд, причём в правительстве рост объясняют не повышением ставок, а именно легализацией и цифровым контролем. Сам Жапаров формулирует итог жёстче: по его словам, государство навело порядок в сферах с теневыми схемами и достигло финансовой самостоятельности, позволяющей реализовывать крупные инфраструктурные и социальные проекты.
Программу задумал президент, но исполняет ее Государственная налоговая служба. С 2026 года в республике работает электронная система Kezet, прослеживающая товар от завода или таможни до кассового чека.
Параллельно за год из 3400 сотрудников службы сократили около тысячи — почти каждого третьего инспектора. Объясняют это так: чем меньше ручного контроля, тем меньше поля для коррупции.
Что говорят аудиторы и премьер
Внешний контроль фиксирует, что качество администрирования за этой скоростью не поспевает. Счётная палата проверила исполнение доходной части бюджета и собственный бюджет налоговой службы за 2025 год и указала на слабый внутренний финансовый контроль, направив обязательное предписание. Риск непоступления средств в бюджет аудиторы оценили в 11,559 млрд сомов. По принятым мерам дополнительно начислено 3,2 млрд. Сама служба выводы оспаривает, часть замечаний признавая, часть отвергая.
О том же, но своими словами, говорит и правительство.
На коллегии 6 февраля 2026 года премьер-министр Адылбек Касымалиев похвалил рост сборов, но тут же указал на увеличение налоговой задолженности и систематический рост предоплат по НДС и другим налогам, потребовав безотлагательных решений.
Жалобы предпринимателей
В июне 2026 года бизнес рассказывал налоговой о сбоях электронных счетов-фактур. В учете появлялись документы на непоставленный товар, функция отклонения работала нестабильно, и доказывать ошибку приходилось покупателю. Звучали претензии на долгое рассмотрение апелляций, продолжавшие капать пени и арест счёта примерно на 1,2 млн сомов.
Пока жалобы официально не доказали, и неизвестно, устранен ли сбой к октябрю.
Сомнения усиливает и позиция самого руководства службы. 1 октября 2026 года в парламенте депутат задала вопрос председателю налоговой службы Алмамбету Шыкмаматову о том, может ли он поручиться за честность своих подчиненных, Шыкмаматов ответил: «Не могу». Признание прозвучало на фоне претензий бизнеса к администрированию и данных надзорного органа. За первые пять месяцев 2026 года прокуратура выявила 105 случаев незаконного наложения штрафов налоговыми органами — санкций, которые накладывались вопреки закону, там, где кодекс предусматривает лишь предупреждение. По итогам проверки к ответственности привлекли 51 должностное лицо.
Чем больше в республике иностранных денег и компаний, тем острее вопрос предсказуемости администрирования — и однажды он уже выходил на уровень глав правительств. 31 января 2025 года Михаил Мишустин на встрече с кыргызским коллегой заявил о необоснованных претензиях местных госорганов к российским компаниям, сослался на ноту МИД с описанием противоправных, порой вымогательских действий и попросил прекратить административное давление. Какие именно компании имелись в виду, он не уточнил, но за два месяца до этого ГКНБ провел обыски в бишкекском офисе «Яндекс.Такси» по делу об уклонении от налогов в особо крупном размере. Глава налоговой службы Шыкмаматов ответил лично: слово «вымогательство» назвал грубым преувеличением, а хозяйственным спорам, по его словам, придали политическую окраску.
На действующего главу Государственной Налоговой Службы Шыкмаматова в 2017 году уже возбуждали уголовное дело по статье „Коррупция“. В 2018-м его прекратили по причине отсутствия состава преступления.
В августе комитет национальной безопасности задержал двух сотрудников налоговой, по версии следствия, грузовики с коммерческим товаром за вознаграждение оформляли как пустые. Вина не доказана судом, причастность руководства не установлена.
