Радикальные исламисты представляют серьёзную угрозу для Центральной Азии — их цели кардинально несопоставимы с задачами устойчивого и мирного развития — они нацелены не на созидание, а на разрушение ныне существующего государственного строя, подрыв политической системы и социальных устоев. Под прикрытием религиозных лозунгов такие группировки стремятся демонтировать сложившийся порядок, заменить светские законы радикальной интерпретацией шариата и, в конечном счёте, перекроить карту региона по своим идеологическим лекалам. Государственная машина и политики некоторых стран, к сожалению, не всегда понимают опасность таких группировок и готовы даже использовать радикалов в своих целях.
Сегодня активность радикальных исламских группировок нельзя рассматривать в отрыве от глобальной обстановки — она формируется на пересечении мировых тенденций и региональных особенностей, сплетаясь в сложный узел угроз и вызовов. Геополитическое противостояние крупных держав, будь то соперничество Запада и России или давнее противостояние Саудовской Аравии и Ирана, нередко задействует «исламский фактор» как инструмент влияния и дестабилизации. В условиях мировых экономических кризисов социально-экономические проблемы обостряются: безработица, бедность и растущее социальное неравенство создают благодатную почву, на которой легко прорастают экстремистские лозунги.
Немалую роль в этом играет и цифровая среда: современные технологии, соцсети и мессенджеры позволяют радикальным группировкам вести масштабную пропаганду, обходя традиционные барьеры и границы. Пропагандистские материалы, онлайн-проповеди и закрытые чаты в мессенджерах достигают аудитории, которая по разным причинам не имеет доступа к качественному религиозному образованию или критически не воспринимает официальную религиозную риторику. К тому же миграционные потоки усиливают риски: наши трудовые мигранты, сталкиваясь с откровенной дискриминацией и трудностями интеграции за рубежом, порой оказываются под влиянием радикальных идей — а затем привозят их обратно, возвращаясь домой, к семьям.
Особую тревогу вызывает близость региона к Афганистану. Несмотря на смену власти в этой стране, граница с Таджикистаном остаётся уязвимым звеном: через неё могут проникать не только боевики, оружие и наркотики, но и радикальная идеология. Опыт участия выходцев из стран Центральной Азии в конфликтах на Ближнем Востоке — например, в Сирии и Ираке — тоже не прошёл бесследно: вернувшиеся бойцы нередко становятся ядром новых подпольных сетей или «спящих ячеек», готовых к активным действиям при благоприятных условиях.
Немногие осознают масштабы угрозы, которую несут радикальные группировки, и последовательно выстраивают многоуровневую систему противодействия. К сожалению, сегодня с уверенностью можно сказать, что предпринимаемых мер явно недостаточно — наши граждане по-прежнему попадают под влияние радикалов.
Профилактическая работа с молодёжью — ключевой целевой аудиторией радикальных вербовщиков — практически не ведётся. Наша молодёжь в большинстве своём предоставлена сама себе — не хватает рабочих мест, нет видимых перспектив, социальные лифты не работают так, как это необходимо, и они это видят. В итоге они ищут выход в другой идеологии, не только чуждой нашей стране, но и представляющей опасность для окружающих.
Между тем успех противодействия радикализму зависит не только от жёсткости контроля, но и от способности решать глубинные социально-экономические проблемы — сокращать безработицу, бороться с коррупцией, повышать уровень жизни, обеспечивать справедливость судебной системы. Не менее важно выстраивать открытый диалог с обществом: прислушиваться к запросам граждан, учитывать их мнение при принятии решений, создавать каналы обратной связи.
Нужно помнить, что за новой волной угроз радикализации в Центральной Азии стоит многоуровневая система сил — от глобальных террористических сетей до местных криминальных групп. Прямое влияние оказывают международные террористические организации, базирующиеся в соседних регионах, прежде всего в Афганистане. «Талибан», несмотря на формальное признание в качестве новой власти в стране, включает радикальные фракции, готовые к экспансии за пределы Афганистана: через северные провинции идёт проникновение идей и боевиков в Центральную Азию через Таджикистан. На таджикско-афганской границе действует «Джамаат Ансаруллох», организующий теракты и контрабанду наркотиков, а отдельные ячейки ИГИЛ вербуют молодёжь через соцсети, пропагандируя ультрарадикальные идеи.
В свою очередь, в последние годы мало уделяется внимания системному воспитанию и качественному образованию молодёжи, что создаёт серьёзные риски для социальной стабильности страны. Несмотря на формальное наличие образовательных программ и молодёжных инициатив, их реализация часто носит фрагментарный и декларативный характер: финансирование школ и вузов остаётся на низком уровне, инфраструктура многих учебных заведений ветшает, а квалифицированные педагоги массово уезжают за рубеж в поисках лучших условий труда. В сельской местности ситуация особенно тревожная: школы нередко не обеспечены учебниками, доступом к интернету и современным образовательным ресурсам, а доля детей, преждевременно бросающих учёбу ради трудовой занятости, остаётся высокой.
Параллельно наблюдается дефицит доступных досуговых и профориентационных программ: молодёжь, особенно в малых городах и сёлах, лишена организованных спортивных секций, творческих студий и центров профессионального обучения. Это порождает чувство отчуждения и безысходности, особенно среди подростков и молодых людей 15–25 лет — возрастной группы, наиболее уязвимой к внешним влияниям.
На фоне этой уязвимости деструктивные организации — от радикальных религиозных групп до криминальных сетей — активно заполняют образовавшийся вакуум. Они предлагают молодым людям то, чего не даём мы — общество и государство: ощущение принадлежности к «особому» сообществу, обещания материальной поддержки или быстрого социального лифта.
Всё это является серьёзным вызовом для нас — гражданского общества и институтов, нам необходимо начать серьёзную экспертную работу, разрабатывать и предлагать решения и инициативы государству для выстраивания системы мер профилактики радикализации населения.
Важно понимать, что попустительство росту числа приверженцев этим течениям — это прямой путь к формированию чувства исключительности отдельных групп, которые видят Всемирный Халифат неким спасением исламского мира. При этом они не понимают, что в середине прошлого века такие же идеи исключительности и величия отдельной нации, так называемой «белой расы арийцев», привели к чудовищной катастрофе для всего человечества, последствиями которой были и Холокост, и передел мира, и миллионы человеческих жертв во многих странах, ставших мишенью для «великой» германской империи.
Новые витки этой спирали истории мы видим сейчас — в Афганистане, в Сирии, когда одни люди, возомнившие себя исключительными, по религиозному признаку уничтожают других людей. Именно поэтому радикальный ислам — это коричневая чума XXI века, которую мы должны остановить, чтобы выжить.
- «Исламское государство» (ИГИЛ) официально признано террористической и экстремистской организацией, деятельность которой полностью запрещена на территории Республики Таджикистан.
- «Джамаат Ансаруллох» официально признана террористической и экстремистской организацией, деятельность которой полностью запрещена на территории Республики Таджикистан.
- «Талибан» находится под санкциями ООН, а ряд его представителей включён в санкционные списки международной организации.
