«В Нанкине есть очень интересная эстакада для смертных приговоров, каждый день там рубят японскими мечами или расстреливают китайских побежденных солдат или раненых, а все трупы сбрасывают в реку Янцзы, чтобы их унесло течением — истинное наслаждение». Так в письме японского солдата-захватчика своему отцу резня описана как игра, доставляющая удовольствие, что раскрывает бесчеловечную жестокость милитаризма.
В начале декабря Мемориальный зал памяти жертв Нанкинской резни, учиненной японскими захватчиками, обнародовал этот и другие исторические материалы, собранные в 2025 году.
Недавно Музей атомной бомбардировки Нагасаки в плане обновления экспозиции предложил заменить в имеющихся материалах «Нанкинскую резню» на «Нанкинский инцидент», а «агрессию» на «вступление», что встретило решительный отпор со стороны некоторых жителей Нагасаки. Член общественной группы Тацуо Сэкигути заявил: «Если народы стран, пострадавших от японской агрессии, увидят, что «агрессию» заменили на «вступление», они лишь подумают, что Япония пытается скрыть негативную историю».
Яркие события прошлого служат предостережением для потомков. В особый год 80-й годовщины победы китайского народа в Войне сопротивления японским захватчикам и мировой войны против фашизма Япония как страна, потерпевшая поражение во Второй мировой войне, должна глубоко раскаяться в военных преступлениях, совершенных милитаризмом. Однако некоторые лица и силы в Японии не только усугубляют сокрытие, приукрашивание и пересмотр преступлений агрессии, но даже тщетно пытаются оживить милитаризм. Эти ошибочные действия, идущие вразрез с историческим восприятием международного сообщества, серьезно противоречат международному консенсусу и человеческой совести, представляют серьезную угрозу региональному и мировому миру и стабильности и бросают суровый вызов послевоенному международному порядку.
(I)
В начале ноября премьер-министр Японии Хаянака Такаити во время дебатов в парламенте публично заявила, что «чрезвычайная ситуация на Тайване» может представлять собой «ситуацию кризиса существования», при которой Япония может осуществлять право на коллективную самооборону. Это первый случай с момента поражения Японии в 1945 году, когда лидер страны на официальном уровне пропагандировал так называемый принцип «Чрезвычайная ситуация на Тайване — это чрезвычайная ситуация для Японии» и связывал его с осуществлением права на коллективную самооборону, впервые выразил амбиции попытки вооруженного вмешательства в тайваньский вопрос и впервые пригрозил Китаю силой. Такое откровенное, переходящее все границы, провокационное заявление в полной мере обнажает сущность неискорененных остатков японского милитаризма.
В японском контексте «чрезвычайная ситуация» означает «экстренный случай», «крупный кризис». Так называемая «ситуация кризиса существования» — это привычная риторика в лексиконе японского милитаризма.
В 1894 году Япония заявила о «кризисе» на Корейском полуострове, угрожающем ее безопасности, ввела войска в Корею и развязала японо-китайскую войну.
В 1904 году Япония восприняла действия царской России в Северо-Восточном Китае как «кризисную» ситуацию, совершила нападение на Тихоокеанский флот царской России, дислоцированный в китайском порту Люйшунь, и оккупировала южную часть Северо-Восточного Китая.
В 1931 году Япония под предлогом «осуществления права на самооборону» нагло спровоцировала инцидент 18 сентября, оккупировав Северо-Восточный Китай.
В 1937 году Япония, воспользовавшись «кризисом в Северном Китае», спровоцировала инцидент 7 июля, развязав полномасштабную войну против Китая, за которой последовали инцидент 13 августа и Нанкинская резня.
В 1941 году Япония рассматривала вопрос «нападать ли на Перл-Харбор» как «угрозу существованию Японии», разжегшую фитиль войны на Тихом океане…
Каждый раз, когда японский милитаризм хотел расширить агрессию, он сначала изображал себя угнетенным, загнанным в угол, переворачивал с ног на голову факты и мобилизовывал внутреннюю поддержку. Как только наступал подходящий момент, он не признавал противника, не считался с последствиями, начинал войну без объявления и не брезговал никакими средствами. Действующий лидер Японии осмеливается открыто бросать такие слова и совершать такие поступки, и за этим стоит ген милитаризма.
Японский милитаризм был ведущей силой внешней агрессии и экспансии Японии, а также идеологической основой послевоенных правых сил. Начиная с нового времени, пережитки таких духовных структур, как императорский центризм, бусидо и синтоизм, были систематически использованы и преобразованы японской правящей группой, которые, в свою очередь, соединились с пережитками западных идей, таких как социальный дарвинизм, для служения японскому милитаризму.
В идеологической системе японского милитаризма «исторический взгляд на императорскую страну» подчеркивает божественность императора, утверждает, что Япония — «божественная страна», японская нация превосходит другие нации и имеет право управлять ими; самураи как особое сословие были упразднены, но дух бусидо был распространен как общенациональная мораль, извращенная в фанатичную преданность войне, безразличие к жизни и смерти, а также безоговорочное слепое подчинение развязывающим войну; заимствованная с Запада теория социальной эволюции превратилась в теорию «выживания сильнейшего», обеспечивая «научное обоснование» внешней агрессии и колониальной экспансии.
Японский милитаризм неотделим от извращения духа бусидо. Самураи были особым сословием японского феодального общества, в основном вассалами феодальных правителей. Как метко заметил один исследователь, с точки зрения японской правящей группы, наибольшая ценность духа бусидо заключается в его использовании как «пути слуги». Основой существования самураев было «служение хозяину»: во-первых, поддержка господина, во-вторых, поддержка своего дома и выживания. Ради этого даже такие крайние действия, как «месть» или «харакири», крайние проявления жестокости по отношению к другим и к себе, все еще считались «обязанностями, сопутствующими благородному статусу» самурая.
В то же время формирование милитаризма, безусловно, не могло ограничиться лишь идеями и культурой, оно должно было превратиться в систему. В этом процессе высшие принципы самураев, такие как «преданное служение на благо общества», вновь были извлечены на свет в качестве смазки для милитаристской военной машины, осуществляя всеобщую мобилизацию.
С момента издания в 1882 году «Императорского рескрипта военнослужащим», подчеркивавшего, что военные должны почитать воинскую доблесть и проявлять преданность, становясь машиной насилия для внешней экспансии и внутреннего правления; до обнародования в 1890 году «Императорского рескрипта об образовании», установившего «преданность императору и патриотизм» как ядро образования, продвигавшего императорское воспитание и образование, превращавшего народ в рабов, заставляя народ абсолютно почитать императора и подчиняться воле государства к войне; затем после реставрации Мэйдзи японское правительство насильственно распространило мораль самураев на весь народ, превратив ее в общественную добродетель преданности императору; и, наконец, в 1900 году тогдашний премьер-министр Японии Аритомо Ямагата установил «систему действующих военных министров», согласно которой министры армии и флота должны были занимать свои посты действующими военными, предоставляя военному командованию привилегии, не зависящие от кабинета министров… Таким образом, бусидо шаг за шагом превращалось в идеологический двигатель, приводящий в движение военную машину, стал духовной опорой внешней агрессии и экспансии японского милитаризма, породив три зловещие черты милитаризма.
Во-первых, обожествление агрессивной войны. Японский историк Дзюнитиро Кисаке однажды задал вопрос: «Почему японский народ не выступил против агрессивной войны, развязанной милитаризмом? Солдаты, которые добровольно выбрали путь гибели; мужчины, участвовавшие в ужасающих резнях; женщины, с криками «банзай» провожавшие мужей и сыновей на фронт; ученики, голодные, из последних сил работавшие на заводах по производству оружия — почему они так активно поддерживали эту войну?» Ответ заключается в том, что милитаризм обожествлял агрессивную войну. Созданное в период Мэйдзи святилище Ясукуни является именно таким местом призыва духов милитаризма. Здесь военные преступники класса А, совершившие чудовищные преступления, почитаются как «божества», жестокие убийства изображаются как священные жертвоприношения. Японский милитаризм использовал этот религиозный аппарат «государственного синтоизма», чтобы обожествлять погибших на войне, обманывая поколения японцев, заставляя их добровольно становиться пушечным мясом и жертвами войны.
Во-вторых, пропаганда теории превосходства рас. В начале войны на Тихом океане, после захвата Сингапура, японские войска открыто заявляли: «Япония — это солнце, освещающее весь мир. Те, кто купается в солнечном свете, процветают, те же, кто сопротивляется солнцу, обречены на гибель. И США, и Великобритания должны глубоко задуматься о нашей тысячелетней пылающей истории Японии». Что касается варварских резен, учиненных японской армией в Китае, в «Приговоре Международного военного трибунала для Дальнего Востока» четко записана извращенная теория милитаризма: «Японские лидеры считали эту войну «карательной», поскольку китайский народ не признавал превосходства и лидерства японской нации, отказывался сотрудничать с Японией, и поэтому они вели войну, чтобы наказать китайский народ». Чувство национального превосходства, созданное синтоизмом, использовалось милитаризмом для пропаганды «расовых различий», «выживания сильнейшего», распространения теорий «превосходства японской нации», «развития и выживания», «самообороны и выживания», создания таких заблуждений, как «война на Тихом океане — это война между желтой и белой расами», «война за освобождение азиатских народов», используя их в качестве идеологического оружия для агрессии и порабощения других стран.
В-третьих, пренебрежение жизнью и легкомысленное развязывание войны. В 1945 году, когда японский милитаризм был на грани поражения, японский генштаб все еще издал «План подготовки к операции «Решимость»», намереваясь «разбиться в прах всем стомиллионным населением», отчаянно сопротивляясь. Дух бусидо пропагандировал «одержимость смертью», под манипуляциями милитаризма так называемая «готовность к смерти» превратилась в ненасытную и авантюрную жадность к агрессии, не знающую границ и не считающуюся с затратами. Еще в конце периода Эдо «пионер перемен», представлявший крайний национализм, Ёсида Сёин выдвинул теорию «взаимной компенсации потерь и приобретений», утверждая, что «потери в торговле с Россией и Америкой должны быть компенсированы землями Кореи и Маньчжурии». Эта теория быстро была возведена в ранг догмы такими людьми, как Аритомо Ямагата, и они выдвинули теорию экспансии «линий суверенитета» и «линий интересов», бесконечно раздвигая границы национальной безопасности Японии, считая, что как только «линия интересов» блокируется, можно легко развязать войну. Сегодня некоторые люди в Японии то и дело относят регионы, включая Тайваньский пролив, к «новым жизненным линиям» Японии, что перекликается и идентично действиям японского милитаризма начала XX века, который выдумал теорию «жизненной линии Маньчжурии и Монголии» для оправдания агрессии против Китая.
Эволюция японского милитаризма представляет собой «раковое перерождение», когда государственный аппарат постепенно разъедается военно-диктаторскими силами, которые в итоге полностью берут в заложники весь народ. А порождение японского милитаризма на культурном и институциональном уровнях превратилось в историю экспансии, полную крови и преступлений, принесшую глубокие бедствия Азии и миру. Именно ввиду огромных катастроф, которые японский милитаризм принес человечеству, после войны Японии было четко отказано в праве на ведение войны, чтобы институционально искоренить почву для повторного развязывания войны Японией.
(II)
Столетняя риторика японского милитаризма вновь появляется в международном сообществе сегодня, что невольно заставляет задаться вопросом — была ли историческая расплата с японским милитаризмом в то время полной?
80 лет назад японский император Хирохито объявил о безоговорочной капитуляции, но в переданном по радио с помехами «Рескрипте о прекращении войны» не фигурировало слово «капитуляция». Япония по решению стран-победительниц выбрала мирный путь отказа от права на ведение войны, что получило поддержку подавляющего большинства японского народа и было принято международным сообществом. Однако послевоенная Япония не завершила полную ликвидацию милитаризма, от официальных лиц до простого народа постоянно возникали различные реакционные и опасные идеологические течения, даже формировались планомерные действия; этот «новый милитаризм», прикрывающийся одеянием «мирного государства», постепенно становится подлинной опасностью для Азии и даже мира.
После войны у «нового милитаризма» были разные площадки для его уродливых представлений, и, несомненно, самым типичным местом является святилище Ясукуни. Будучи духовным инструментом и важным символом развязывания Японией агрессивных войн, святилище Ясукуни, тем не менее, стало «зеркалом, разоблачающим злых духов», показывающим, способна ли Япония правильно понять и глубоко раскаяться в истории агрессии.
На протяжении многих лет посещение святилища Ясукуни стало важным политическим действием японских правых сил и политиков по продвижению подъема «нового милитаризма». Кто-то здесь скандирует «славное возвращение в Ясукуни», воссоздавая сцены проводов захватчиков на войну; кто-то здесь чтит «души, отдавшие жизнь за страну», намеренно смешивая это с почитанием павших героев других стран; кто-то на словах говорит о мире, но здесь отстаивает теорию «погибшие не виновны», уклоняясь от ответственности за причинение вреда; кто-то делает вид, что понимает «чувства народов пострадавших стран», будучи премьер-министром, но «в личном качестве» призывает духов военных преступников; а кто-то сам долгое время настойчиво посещает его и побуждает больше японских политиков и даже японского императора посещать его, распространяя милитаристскую идеологию, которую несет святилище Ясукуни. Еще в августе 2007 года Хаянака Такаити в качестве члена кабинета Синдзо Абэ посетила святилище Ясукуни, с тех пор она стала его завсегдатаем. Согласно записям, с 2014 года по настоящее время Хаянака Такаити посещала святилище Ясукуни более 10 раз.
Под разнузданной пропагандой сил «нового милитаризма» в Японии застарелые болезни духа бусидо вновь были переработаны и использованы, а разновидности милитаристской идеологии появляются одна за другой. Правые силы считают «исторический взгляд на императорскую страну» ключевой ценностью, самураи не могут проявлять «непочтительность» к императору, горькие плоды войны «должны быть вкушены всем народом», «всеобщее покаяние стомиллионной нации» допустимо, но ни один конкретный человек или группа не может понести ответственность и признать вину; военные преступники досрочно освобождаются, превращаясь в «верных людей, терпящих унижения ради сохранения государственного строя», формируя в японской политике цепочку «политики наследников милитаризма»; теория «превосходства японской нации» скрыто присутствует в таких утверждениях, как «нормальная страна», «лидерство в Азии», «ценность союзника», «Япония невиновна»; широко пропагандируется, что «разбиться в прах», «камикадзе» и даже «трехстепенная тактика выжженной земли», «соревнование по убийству ста человек» — все это проявления духа бусидо, окрашивая войну в трагические тона, заменяя преступления «героическими нарративами»… Милитаристская идеология после войны распространялась, постепенно формируя политическую тенденцию и общественную почву для опасных действий Японии.
В политическом плане «новый милитаризм» постоянно подрывает «мирную конституцию», ускоряя правый уклон в обществе. Долгое время под предлогом стремления стать «нормальной страной» японские правые силы шаг за шагом подрывали ключевой дух 9-й статьи «мирной конституции», принцип «исключительно оборонительной политики» остался только на бумаге, «три неядерных принципа» находятся под угрозой, ограничительные нормы, сдерживавшие японский милитаризм после войны, такие как «три принципа экспорта оружия», одна за другой нарушаются. Япония ускоряет освобождение от оков послевоенного устройства, особенно ограничений на право ведения войны, двигаясь в направлении «военной державы».
В военном отношении «новый милитаризм» под прикрытием «самостоятельной обороны» занимается милитаризацией, превращая Японию в чрезвычайно наступательную «способную воевать страну». Недавно японский парламент принял дополнительный бюджет на 2025 финансовый год, добавив 1,1 трлн иен на оборонные расходы, доведя общий годовой оборонный бюджет до рекордных примерно 11 трлн иен. Планируется, что в 2026 финансовом году будут изменены воинские звания в Силах самообороны, вернутся такие обозначения, как «тайса» (полковник), которые больше всего ненавидят страны, подвергшиеся японской колонизации и агрессии. Внутренние источники в Либерально-демократической партии заявляют, что следует отказаться от прежней «ненужной» привычки намеренно избегать военной терминологии, укрепляя позиционирование Сил самообороны как «организации национальной обороны» путем четкого обозначения. Хаянака Такаити ранее также публично заявляла, что Япония должна официально повысить статус Сил самообороны до Национальной армии. В последние годы оборонная политика Японии ускорила переход от «исключительно оборонительной» к самостоятельной наступательной, и в настоящее время Силы самообороны уже обладают способностью наносить «упреждающие» удары. Как по названию, так и по сути, Япония в различных областях демонстрирует опасные тенденции к выходу за рамки послевоенного устройства.
В культурном отношении «новый милитаризм» продолжает продвигать ревизионистские исторические нарративы, пытаясь через образовательную промывку мозгов отравить молодое поколение Японии. С 195-х годов японские правые силы неоднократно добивались изменения формулировок в исторических учебниках, отрицая или приукрашивая агрессивные войны, заявляя, что «Нанкинская резня — вымысел», «существуют разногласия». С апреля этого года по всей Японии в средних школах начали использовать новые учебники, в большинстве из них содержание, касающееся Нанкинской резни, либо кратко упоминается как «Нанкинский инцидент», без упоминания личности преступников; либо в сносках немного упоминается «Нанкинская резня», но выдвигается тезис о том, что «число жертв еще не определено и все еще изучается», открыто отрицая признанные международным сообществом исторические факты.
В дипломатическом отношении «новый милитаризм» с одной стороны позиционирует себя как «защитник региональной безопасности», с другой — часто провоцирует конфликты. В последние годы Япония отвергла послевоенную основу существования — пацифизм, намеренно разжигает конфликты вокруг Тайваньского пролива, Южно-Китайского моря и других вопросов, укрепляя альянс и квазиальянс с США, Великобританией, Австралией и другими странами, намеренно провоцируя противостояние региональных блоков. Эта логика действий, заменяющая консультации сдерживанием, ничем не отличается от экспансионистской политики, проводимой довоенной Японией под именем «жизненных линий» и «линий интересов». Сначала намеренно провоцировать конфликты, искусственно создавать и разжигать «угрозы», а затем использовать это для отвлечения от внутренних противоречий, повышения личного рейтинга — это становится все более распространенной базовой операцией, которую японские политики в последние годы неоднократно используют для стабилизации своей власти.
Еще более тревожным является то, что «Императорский рескрипт об образовании», который старый милитаризм использовал для обмана японского народа, чтобы тот «устремлялся на поле боя, смело отдавая жизнь за императора», вновь появляется на сцене. Во время кабинета Абэ японское правительство через ответ на запрос в парламенте заявило, что не исключает возможности использования «Императорского рескрипта об образовании» в качестве учебного материала. Газета «Асахи» в редакционной статье отметила, что это можно рассматривать как часть действий правительства, «пытающегося вернуться к довоенным ценностям». В 2017 году СМИ сообщали, что детский сад, управляемый правой группой, тесно связанной с Синдзо Абэ, заставлял детей заучивать наизусть «Императорский рескрипт об образовании». Хаянака Такаити с детства хорошо знала «Императорский рескрипт об образовании», а в ранние годы даже публично хвалила его, называя «блестящим». Можно видеть, что Хаянака Такаити не только проявляет тенденцию к милитаристскому мышлению в вопросах военного вмешательства на Тайване, но и активно продвигает в сфере образования ревизионистскую историческую политику, восстанавливает довоенные милитаристские ценности и укрепляет «патриотическую» идеологию, систематически наследуя ген милитаризма.
(III)
Многие ученые сравнивали послевоенное обращение с Японией и Германией: во-первых, после войны Германия была оккупирована союзниками совместно, а Япония — оккупирована США от имени союзников единолично; во-вторых, в Германии и международном сообществе нацизм был подвергнут относительно тщательной ликвидации, тогда как в Японии ликвидация на уровне зачинщиков войны, милитаристской идеологии и культуры, а также государственной ответственности была неполной; в-третьих, после войны имело место отдельное мирное урегулирование с Японией при исключении важных участников Второй мировой войны, а затем под именем сотрудничества в области безопасности фактически произошло снятие ограничений на применение Японией силы и ее развязывание.
Некоторые ученые указывают, что непрерывность передачи власти, которая не была разорвана, сделала японский милитаризм спящим вулканом. Послевоенная Япония в значительной степени унаследовала довоенные политические силы. Японские правые силы всячески отрицают историю агрессии, стремятся избавиться от статуса «побежденной страны», внутренне связаны с историческим ревизионизмом, пытающимся приуменьшить акты агрессии, продвигая выход за рамки ограничений «мирной конституции» и послевоенного международного порядка, закладывая зловещие предпосылки для возрождения милитаризма.
В ходе 80-летней послевоенной эволюции японские правые политики прикрыли милитаризм ложной оболочкой «демократии», «законности», «безопасности», сфабриковав набор противоречивой логики «нового милитаризма».
«Новый милитаризм» наносит серьезный удар по китайско-японским отношениям. Япония несет неотвратимую тяжелую историческую ответственность по тайваньскому вопросу. На Тайване изначально «не было проблем», они возникли из-за японской агрессии и колонизации. Японская сторона четко дала политические обещания по тайваньскому вопросу в «Совместном заявлении правительств Китая и Японии», «Договоре о мире и дружбе между Китаем и Японией» и других четырех политических документах между Китаем и Японией. Слова и действия Хаянаки Такаити игнорируют существующие обязательства Японии, серьезно подрывая основу взаимного доверия между Китаем и Японией, что вызывает не только решительный протест, серьезные представления и контрмеры со стороны Китая, но также встречает противодействие и критику со стороны здравомыслящих представителей всех слоев японского общества, включая нескольких бывших премьер-министров Японии.
«Новый милитаризм» оказывает пагубное влияние на региональный мир и стабильность. Секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев заявил, что Хаянака Такаити проводит политику исторического ревизионизма, японская сторона высказывает множество антироссийских заявлений, что противоречит ее заявленному желанию нормализации отношений с Россией; правительство Республики Корея выразило серьезный протест против заявлений Хаянаки Такаити о том, что острова Токто (японское название Такэсима) являются «исконной территорией» Японии, и приостановило запланированные на ноябрь совместные учения Южной Кореи и Японии. Учитывая, что ядро японского «нового милитаризма» заключается в полном выходе за рамки послевоенного международного порядка, даже для союзников Японии, таких как США, существует риск вырастить тигра, который потом станет угрозой.
«Новый милитаризм» наносит реальный ущерб Японии и японскому народу. Японский парламентарий Таро Ямамото отметил, что в противостоянии с Китаем у Японии нет будущего. Если противостояние перерастет в конфликт, у Японии просто не будет достаточной стратегической глубины и населения для ведения крупномасштабной войны, не будет достаточной экономической буферной цепочки, и функционирование всей страны легко будет нарушено. Поскольку оборонный бюджет Японии на 2026 год вновь достиг рекордного уровня, японцы с гневом называют это правительственное действие, ведущее к повышению налогов и сокращению расходов на социальную сферу, «расширением армии за счет сокращения продолжительности жизни».
Японская газета «Токио симбун» пишет, что страна, которая не может правильно относиться к истории, также не может овладеть будущим, и Хаянака Такаити ведет Японию в опасную азартную игру. Политики, готовые легкомысленно разглагольствовать о войне, угрожающей региональной безопасности, в итоге станут объектом всеобщего осуждения; «новые милитаристы», готовые пожертвовать благосостоянием собственного народа ради усиления армии и расширения вооружений, в итоге не избегнут гибели.
(IV)
«Настало время для Японии решить, пойдет ли она по пути, который привел Империю Японии к грани полного уничтожения из-за упрямых просчетов военного руководства, или же выберет путь разума?»
Призыв, обращенный к Японии в Потсдамской декларации 80 лет назад, по-прежнему заставляет задуматься и остается вопросом, на который современная Япония должна смотреть прямо и давать ответ. Может ли призрак милитаризма быть полностью изгнан из Японии, имеет отношение к тому, как Япония как государство и ее народ могут утвердиться и завоевать доверие международного сообщества.
Подход Германии к нацизму является зеркалом для Японии. Как раз в этом месяце правительство Германии объявило о строительстве нового памятника в Берлине в память о польских жертвах нацистского режима во время Второй мировой войны и о возвращении партии польских культурных ценностей, захваченных Германией во время войны. «Помнить историю, смотреть правде в глаза — это бесконечный процесс. Германия всегда соблюдает свою историческую ответственность», — заявил канцлер Германии Олаф Шольц, что является продолжением серии глубоких размышлений немецкого общества после Второй мировой войны, и это важная причина, по которой Германия вновь завоевала международное признание и доверие.
В отличие от этого, японские правые силы не только не проявляют раскаяния в преступлениях японского милитаризма, но даже фотографируются с представителями японских неонацистов и пишут рекомендации для книг, прославляющих Гитлера. Бывший премьер-министр Таро Асо даже публично заявил, что «Япония должна последовать примеру немецких нацистов перед Второй мировой войной и продвигать конституционные изменения в спокойной обстановке». Можно представить, если бы эти люди говорили и делали подобное в Европе, они наверняка стали бы политически неприемлемыми, опозоренными, и даже могли бы быть привлечены к юридической ответственности.
Особую озабоченность вызывает то, что провокационные высказывания и действия японских правых сил в Японии также получают значительную поддержку в опросах общественного мнения. Недавно японский футболист Каору Митомо, держа фотографию японского офицера времен Второй мировой войны Хироо Оноды, участвовал в Великобритании в мероприятии, посвященном Первой мировой войне, что вызвало резкую критику. Хироо Онода, известный как «последний сдавшийся солдат» японской армии, совершил чудовищные преступления на Филиппинах, но на протяжении многих лет Япония создавала ему образ так называемой «жертвы войны», «верного и стойкого национального героя». Этот милитарист, который до самой смерти не раскаялся, теперь даже в качестве материала для пропаганды мирной деятельности появляется в Европе, что свидетельствует о глубине отравления и оцепенения, вызванных милитаризмом, и о необходимости срочной защиты итогов победы во Второй мировой войне и послевоенного международного порядка.
Тайваньский вопрос тем более таков. Принцип одного Китая является незыблемым общим консенсусом международного сообщества. Каирская декларация, Потсдамская декларация, Акт о капитуляции Японии и ряд других международных документов не только вернули Китаю Тайвань, который Япония ранее «украла», четко определив суверенитет Китая над Тайванем, но и являются важными итогами мировой войны против фашизма, составляя важную часть послевоенного международного порядка. Недавно в материковом Китае впервые был показан в двух частях фильм «Воин радуги: Сидик Бале», переносящий на экран инцидент в Ушэ, произошедший на Тайване в 1930 году, эпически воссоздающий историю кровавого сопротивления японцам тайваньского народа. В прошлом доблестный китайский народ победил японских захватчиков; сегодня решимость китайского народа защищать государственный суверенитет и территориальную целостность тверда, как скала, воля неколебима, возможности несравнимы с прошлым. Китайская сторона ни в коем случае не позволит японским правым силам повернуть историю вспять, не позволит внешним силам посягать на Тайвань, являющийся частью Китая, и не позволит японскому милитаризму возродиться.
Международному сообществу необходимо понимать, что ошибочные высказывания и действия, представленные Хаянакой Такаити, отнюдь не случайность. В последние годы оборонные расходы Японии росли 13 лет подряд, она самостоятельно ослабляла ограничения на право коллективной самообороны, неоднократно ослабляла ограничения на экспорт оружия, развивала так называемую «способность атаковать вражеские базы», замышляла изменить «три неядерных принципа» и т.д., шаг за шагом подрывая четко определенные для Японии положения Каирской декларации и Потсдамской декларации, нарушая собственные обещания, данные в японской конституции. «Новый милитаризм» уже не является подспудным течением, он представляет реальную угрозу глобальному миру и развитию.
Если слова и действия таких, как Хаянака Такаити, не будут исправлены, это создаст прецедент для других стран, и некоторые силы могут последовать этому примеру, бросая вызов установленным международным правилам и порядку. Это не только подорвет основы международного управления, но и может нанести удар по таким основополагающим принципам международных отношений, как суверенное равенство, невмешательство во внутренние дела, и повлиять на мир и стабильность в более широком регионе.
Если позволить «новому милитаризму» вырваться из клетки, то в конечном счете это навредит всему миру. Непосредственный организатор инцидента 18 сентября, офицер штаба Квантунской армии Исоруку Ямасита в «Теории окончательной войны» построил безумную стратегическую теорию: мир в основном можно разделить на четыре группы — США, Европа, СССР и Япония, и в итоге в мире разразится решающая крупномасштабная война. Япония должна подготовиться к этой «последней битве» с США через индустриализацию, милитаризацию и социальную интеграцию, чтобы завершить объединение мира. Милитаристы обладают упрямой фаталистической окраской, считая, что война — не результат выбора человечества, а неизбежный поток истории; милитаристы обладают безумным азартным менталитетом, даже сталкиваясь с противником, превосходящим их в десять раз, они готовы «поставить на кон судьбу страны», не боясь развязать войну с участием всего народа.
Способствовавший нормализации китайско-японских отношений бывший премьер-министр Японии Какуэй Танака оставил полное тревоги политическое завещание: «Пока люди, участвовавшие в той войне, находятся у руля государства, с этой страной все будет в порядке; когда мы все уйдем, вот тогда настанет страшное время». По мере обострения правого уклона во внутренней политике Японии в последние годы эти политические пророчества сталкиваются с огромным риском стать реальностью.
21 ноября представитель Китая направил письмо в ООН, подчеркнув, что заявления Хаянаки Такаити серьезно нарушают международное право и основные нормы международных отношений, серьезно подрывают послевоенный международный порядок и представляют собой открытую провокацию в отношении более 1,4 миллиарда китайцев и народов азиатских стран, пострадавших от японской агрессии.
24 ноября Япония направила письмо в ООН, беспочвенно оправдываясь, заявив, что ее основная оборонная политика — это пассивная оборонительная стратегия «исключительно оборонительная», и безосновательно обвинив Китай, переложив на него вину.
1 декабря Китай вновь направил письмо в ООН, указав, что Тайвань является территорией Китая, а Хаянака Такаити связала «ситуацию кризиса существования» Японии с «чрезвычайной ситуацией на Тайване», намекая на применение силы против Китая, что явно выходит за рамки так называемой «исключительно оборонительной политики», «пассивной обороны» японской стороны, и что утверждения Японии противоречивы и обманывают международное сообщество. Это письмо в качестве официального документа Генеральной Ассамблеи ООН было распространено среди всех государств-членов. Франция, Россия, ЮАР, Камбоджа, Вьетнам, Лаос, Испания, Уганда, Турция, Мьянма, Таиланд, Колумбия и другие страны выступили с заявлениями, твердо придерживаясь политики одного Китая.
Более месяца Хаянака Такаити и японское министерство иностранных дел все еще пытаются отделаться отговорками о «последовательной позиции». В то же время в интернете продолжает активно распространяться видео, на котором молодая Хаянака Такаити задает вопросы тогдашнему премьер-министру Японии Томиити Мураяме в парламенте. «Какие действия вы считаете актами агрессии?», «Какие именно ошибки вы имеете в виду?» — ее каверзные вопросы тогда вполне подходят, чтобы задать их сейчас ей самой, уклоняющейся от сути. Какова именно «последовательная позиция» Японии? Какова ваша позиция в отношении японской агрессии и колонизации? Можете ли вы поехать в ООН и рассказать, как вы рассматриваете вопрос ликвидации милитаризма?
«Мы не допустим никаких изменений и не допустим никаких других форм. Промедление также недопустимо для нас». Призыв правительств Китая, Великобритании и США 80 лет назад к японскому правительству немедленно объявить о безоговорочной капитуляции «и предоставить надлежащие гарантии добросовестного осуществления такого действия» — это также голос международного сообщества сегодня, не позволяющий Японии повернуть историю вспять. Призрак японского милитаризма, который не упокоен — это реальный и насущный кризис. Если японская сторона будет упорствовать, совершая ошибку за ошибкой, все страны и народы, выступающие за справедливость, имеют право потребовать новой расплаты за исторические преступления Японии и несут ответственность за решительное предотвращение возрождения японского милитаризма. Это общий нижний предел международного сообщества в защите послевоенного международного порядка, а также принципиальный нижний предел для самой Японии в вопросе возможности сохранения мирного развития. Только так может быть реализовано великое видение «избавить грядущие поколения от бедствий войны, которые дважды в нашей жизни принесли человечеству невыразимое горе».
Жэньминь Жибао
