ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВЕРХОВНОГО СУДА
Шермухаммад Шохиён
ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА ЮСТИЦИИ
Муродзода Дустмурод Хайит
ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ РТ
Рахмон Юсуф Ахмадзод
ОМБУДСМЕНУ РТ
Ализода Зариф
Кто вы есть, кем вы будите, если вам стереть ваше прошлое, стереть ваше
детство и юность?
Несколько лет назад, закрывая
убыточную на тот момент газету «Факты и комментарии»? и прощаясь с последними
сотрудниками, я и думать не мог, что придет время и придется провожать кого-то
из них в тюрьму. Не потому, что они такие хорошие, я не верю в идеальных людей,
но все-таки три года общения с ними показали, что эти ребята законопослушные и
тюрьма – точно не их удел. Но говорят же, от тюрьмы не зарекайся.
Вот настал момент, когда мы
проводили одного из наших туда. Амина Гулмуродзода, он работал у нас
компьютерным дизайнером, верстал нашу газету. Точнее, он пока еще «одной ногой»
там, так как не вступил в силу обвинительный приговор, и защита пытается
отстоять его.
С его разваленным «делом»,
состряпанным некачественно, с явными провалами, можно было бы вернуть Амина из
СИЗО домой хоть завтра. Но помня, в какой стране, и в какой политической
системе мы живем, увы, приходиться считать его шансы выйти на свободу минимальными.
Но нужно бороться.
В эти дни главный вопрос для меня
стоит один: почему меня лично это так зацепило? Ведь мы не общались с ними уже
несколько лет, не считая каких-то сиюминутных встреч. Отношения у нас по жизни
были скорее рабочие, чем закадычные, он подчеркнуто всегда называл меня «раис»
и старался лишний раз не входить в кабинет.
Может потому, что произошедшее — это
реалии, которые не хотелось до сих видеть сквозь пелену продолжающегося самообмана
«все не так плохо, еще есть надежды на будущее». То ли потому, что он толком не
сопротивлялся этому прессингу против себя и громко не просил никого из нас о
помощи. Только в последние дни, при случайной встрече поделился тем, что с ним
происходит и тихо посетовал: «…никто мне не хочет помогать».
А может потому, что в последние
часы перед вердиктом, зная, что его в суде возьмут в наручники и уведут с
территории свободы, он обронил: «Беспокоюсь только за дочек». В те последние
часы я узнаю, что все это время он воспитывает дочь – аутиста, и детки то у него
еще малые, жене приходиться сидеть дома, не работать. В его словах не было
страха, скорее горечь и какая-то отрешенность.
Что-то задело, все мои страхи
пропали. Как будто годами тяготило и теперь так надоело, что с легкостью пало с
плеч. Последние сомнения выбора — молчать, отойти в сторону или же «шуметь»,
кричать за него так, как будто это мой брат и как будто от него судьба
Таджикистана зависит, ушли в те самые часы. Я знаю, кто-то, с кем недавно
обсуждали мою потенциальную работу в госструктуре,
засомневается и подумает: «Зафар, снова за свое, снова со своими политическими
заявлениями», а главный работодатель страны – ГКНБ, снова поставит крест на те
планы с клеймом «неблагонадежный». Но теперь понимаю, что отказаться от всего несложно,
если знаешь, что прав и тебе не стыдно перед самим собой.
Амин Гулмуродзода — простой
человек, это базовая единица общества. Это один байт огромного программного
кода нашей страны, который попал под удаление из-за ошибки системы. Его
уничтожают, ему пытаются стереть его прошлое, и это принципиально новое явление
в нашей новейшей истории. Это оказывается можно сделать с каждым, хотя ты вроде
живой человек и тебя знают окружающие, у тебя есть имя и фамилия, и даже семья
и дети, но тебя стирают из архивов, тебя признают не существующим по
документам, тебя просто убирают из истории. Ты превращаешься в живого трупа. Может
ли быть что-то страшнее этого? Мне кажется, кто еще не ужаснулся, должен
перечитать этот абзац еще раз!
Я мало, что знал о его прошлом,
пока он у меня работал, но благодаря этому делу и тому, журналистскому
расследованию, что группа его коллег и знакомых начала сейчас, стали
открываться детали. И честно говоря, я ему не завидую. Давайте вместе с версией
ГНКБ, которое вело его дело весь минувший год, посмотрим — кто он — Амин
Гулмуродзода, в чем виноват, и какое наказание заслужил?
Он родился, по его словам 1
января 1982 года в Таджикистане в роддоме №2 (а по версии ГКНБ — в Узбекистане
1 января 1983 года). Отец, ныне покойный Пайванд Гулмуродзода, был
преподавателем журналистики в ТГНУ, пару периодов был деканом факультета
«журналистики».
В возрасте около трех лет мама Амина скончалась от тяжелой болезни. Чуть позже
отец уезжает на учебу в аспирантуру в МГУ в Москву, где решает поменять свое
имя и скорректировать на национальный лад свою фамилию. Гулмуродов Улашбой
становится Гулмуродзода Пайванд Гулмуродом.
Нетрудно догадаться, зачем ему
это было нужно и почему именно в тот год. Это был 1989-й, год, когда парламент
Таджикской ССР принимает сенсационный для Союзных республик закон «О
государственном языке», который дал старт национальному самоопределению.
Местная интеллигенция начала процесс реформ и начала с себя. Забегая вперед,
скажу то, о чем сам узнал недавно. По уверениям коллег, якобы, именно П.
Гулмуродзода первым выступил с инициативой празднования 11 марта (Дня выпуска
первой газеты таджиков «Бухорои шариф») Днем таджикской печати. Это все
стыкуется с его предыдущими действиями.
По словам Амина, его отец сменил
метрику и детям, поменяв у всех детей фамилию с Гулмуродовых на Гулмуродзода. Как
оказалось, этот момент стал роковым в судьбе Амина, но об этом немного позже.
В эти годы его отец женится во
второй раз на уроженке узбекского Джиззака, и от второго брака у него также
снова трое детей, приезжает в свой дом, где проживал с матерью в Ленинском
районе (вблизи от Душанбе). Дети от первого брака, среди которых Амин, в это
время живут и учатся в средней школе в Узбекистане, а в Таджикистане все еще стреляют
и неспокойно.
В 1998 году (а по версии ГКНБ в
1999 году) Амин, достигший возраста 16 лет, приезжает в Душанбе, чтобы
готовиться к поступлению в ВУЗ в Душанбе. Отец содействует ему в получении
паспорта, основание для него – свидетельство о рождении в Тадж. ССР и
гражданство самого отца и покойной матери. Местное ОВД выдает ему паспорт,
затем Амин устраивается на подкурс в ТГНУ (в то время была и такая форма
обучения), через год становится студентом, а через пять лет оканчивает
факультет журналистики-переводов.
Спустя некоторое время он
устраивается на работу в издание Минобразования РТ «Омузгор», получает навыки
компьютерного дизайна, в 2006 году в апреле приходит на работу во вновь
созданную газету «Факты и комментарии», ко мне. Исправно и прилежно работает,
без нарекания. Через год, примерно, он женился, с его же слов тогда с отцом он общался
редко, рассказывал, что отношения у них натянутые из-за мачехи. На «хостгори»
взял главным меня … Ушел из дома, снимал квартиру с молодой женой. В конце 2010
года наши с ним пути расстались.
Он смог вернуться в ту же газету
при Минобразовании. Поработал около года или больше там, потом как слышал, как
и я ходил без работы, брался за все, что мог, успел немного поработать на радио
«Озоди» («Свобода»), и в последние годы его взял к себе наш общий друг, главный
редактор газеты «Фараж», Хуршед Ниезов. До момента своего осуждения Амин
проработал там.
Пару лет назад, Пайванд
Гулмуродзода скончался. Обладая некоторой недвижимостью – как говорят, две
квартиры и большой дом-хавли с несколькими строениями, отец успел завещать
Амину одну из квартир…
В 2015-м году у него начались
проблемы. Перед этим, с его собственных слов, у него были определенные
разбирательства с другими наследниками недвижимости отца, в частности, по его собственным
словам, от него требовали, чтобы он дал согласие на продажу дома, где он был
прописан, но он не согласился. Почему — я это у него не спрашивал, это личное
дело этих людей, где много вопросов морали и отношений, но никак не уголовного права.
Такие споры нужно решать в семье или в гражданском суде.
В 2015-м году его стали вызывать
в ГКНБ, и в итоге завели уголовное дело, обвинив его в подделке паспорта и как
следствие, в последующем многочисленном нарушении закона. Его мачеха с дочерью в
показаниях ГКНБ сообщили, ссылаясь на его покойного уже к том времени отца, что
Амин, якобы, родился и жил с самого начала в Узбекистане, а в Таджикистане
объявился только в 1999 году. В 2006-м он как будто поругался с отцом и снова вернулся
на какое-то время в Узбекистан.
На основании таких вот показаний
и прочих «фактов», ГКНБ Таджикистана делает запрос в СНБ РУ на предмет
установления, правда ли что Аминджон Гулмуродзода родился и жил в Узбекистане,
имеет там местную «метрику» и паспорт. И приходит, якобы, ответ, что да именно
так.
Простите, я буду часто
употреблять слово «якобы», потому что сам факт предоставления информации от
такого органа из такой страны в страну, которую они воспринимают враждебно, воспринимается
мною с большим подозрением.
Итак, по данным следствия, якобы на
основании запросов в паспортный стол ОВД Фаришского района, допроса
руководителя местного ЗАГС и т.п., выясняется, что Амин, якобы, получал там
паспорт, причем дважды, так как по первому срок давности истек, и он как будто бы
продлил его, получив второй паспорт — 5 января 2008 года. По этому поводу, я
давал показания как свидетель в суде, так как эта дата приходится на время его
работы в моей газете.
Именно этот факт первым заронил
зерно сомнения на всю эту «историю». В январе 2008 года Аминджон не мог уезжать
в Узбекистан, и получать второй узбекский паспорт, так как сидел у меня в
редакции и делал газету. Никаких отпусков сотрудникам я, тиран-руководитель, не
давал. По воздуху перемещаться он не мог, не бэтман, и прямого воздушного
сообщения нет, чтобы за воскресенье улететь-прилететь.
Позже в суде защита попросит
судью пригласить представителей посольства Узбекистана, чтобы они сказали,
получал ли Аминджон в этот период визу в Узбекистан. Суд отклонил это
ходатайство. При этом на более ранний запрос самого ГКНБ в МИД Таджикистана, был
дан ответ: за визой Аминджон в этот период не обращался. На запрос в
Погранслужбу, переходил ли А. Гулмуродзода таджикско-узбекскую границу в
2008-2015-х годах, пришел странный ответ, что в 2010-2015- не переходил. А
почему не коснулись 2008-2009 годов, самых нужных. Зачем пограничники оставили
этот период без ответа?
По сей день ни сам ГКНБ, ни
прокуратура, ни суд, не дали никаких ответов на простой вопрос – как он мог
получить этот паспорт там? А я скажу: никак! Потому что не был там и не получал
ничего. В документах СНБ есть карточка на получение его паспорта в Узбекистане,
я сам видел ее копию, и там, у получателя паспорта нет подписи! Почему
прокуратура и суд не захотели обратить на это внимание?
Они также не захотели обращать
внимание на «показания» начальника паспортного стола Фаришского района РУ,
который, якобы, утверждает, что паспорт Аминджон Гулмуродзода у них получал
дважды, включая 2008 год, но при этом сам же ниже отмечает, что с 1999 года
никто его в том селе не видел. Думаю, мне даже не нужно убеждать читателей в
чем-то конкретном, у всех есть логика и все понимают, чем все это сейчас «пахнет».
Давайте поговорим и о том, что
прямого отношения к делу не имеет, но косвенно — важно. Сотрудничество ГКНБ и
СНБ Узбекистана. Я в бытность собственника изданий, многократно общался на
такие темы с нашими властями и иногда мы публиковали статьи, о том, какое
нехорошее СНБ РУ, как они «крышуют» врага таджикского государства Махмуда
Худойбердыева, который является, чуть ли не их сотрудником. Они, якобы, мучают
наших граждан, заставляя переписывать национальность с таджиков на узбеков. Они
заминировали наши границы, они мучают бесконечными допросами любых переселенцев
из Таджикистана или Кыргызстана, они, они…
И вдруг с «такими» структурами
наш ГКНБ идет на сотрудничество. А СНБ строит идеальную картину, подходящую для
следствия ГКНБ. Тут бы и покойный Станиславский, уверен, сказал бы свое
коронное: «Не верю!».
В заговор двух противостоящих
спецслужб тоже не верится. Есть подозрение, что тот, кто навел наших на поиск
такой информации по ту сторону границы, сам имеет неплохие связи там и
использовал их, чтобы «сделать» такие бумаги, какие были нужны в этой
трагикомедии. А кто этот некто, лучше знать самим органам. Возможно руководству
ГКНБ стоит проверить такие «контакты». Я вообще за то, чтобы проверяли всех,
кто имеет контакты с СНБ, это же в интересах нашей национальной безопасности,
разве не так? Соответственно такой же искренний совет руководству СНБ РУ,
проверяйте! Проверяйте на более высоком уровне, что у вас творится в Фаришском
районе страны. Создается впечатление, что обои спецслужбы кто-то неплохо использовал…
«Узбекский след» в этой истории,
увы, пока самый главный. Потому что как в шпионских фильмах, оказалось, что вся
информация про Аминджона как жителя и гражданина страны исчезла. Оригинала
метрики нет, осталась в отчем доме, куда вход ему заказан, и судя по материалам
следствия, уже нет их на этом свете. По данным следствия, запись в книге
регистрации рождения детей под его номером 208 — не Аминджона, под этим номером
в 1982 году, якобы, родился некий гражданин И.З.
Но и здесь огромная странность. У
того другого человека в официальной справке говорится, что он родился в роддоме
№3 г. Душанбе (102 мкрн) в 82-м году. А когда журналисты-коллеги пошли выяснять,
на самом ли деле был такой там человек, выяснилось…. Что в тот время такого роддома
вообще не было! Им дан официальный ответ на бланке соответствующего учреждения
Минздрава, что «роддом сдан в эксплуатацию только в 1985 году». И такую
фальшивку с рождением И.З. прокуратура и суд пропускают и, несмотря на протесты
адвоката, и не берут во внимание!!!
Куда не обращаешься, за архивными
данными. То потом был, документы пропали, то просто испарились, нет таковых,
пропали, как в университете! Хорошо, нашелся один преподаватель, который
преподавал ему на подкурсах, он приходил в суд и давал показания, только никакого
значения не возымели.
Амин как будто бы не существовал
до 1999 года в Таджикистане, не жил тут. Но есть копия домовой книги Ленинского
района того дома, где жила семья его отца. И там, у собственницы дома – матери
Пайванда Гулмуродзода (бабушка Амина) в домовой книге прописаны: невестка
(покойная мать Амина), и двое ее детей (Каримджон и Аминджон), и ряд иных
членов семьи. Это домовая книга за 1986-1989 годы. Так почему прокуратура и суд не обращают внимание на то,
что маленький Аминчик жил в Ленинском районе, пока мама была жива. Не временно
гостил, а был прописан!
Мы нашли женщину – старую соседку
из этого района, которая подтвердила, что знала его мать, которая потом
скончалась от болезни. Она жила у свекрови дома с маленьким сыном (старший брат
Амина – Каримджон) и потом родила второго (это сам Амин) в роддоме №2. Сейчас
мы пытаемся найти его следы там.
При этом по информации от иной
местной жительницы (параллельно с нами расследованием занимаются журналисты
газеты «Азия-плюс», и это их информация), якобы Амин и вовсе родился в домашних
условиях, а справку с роддома взяли потом. В обоих случаях, важно одно – есть
свидетельства еще живых очевидцев о рождении Амина на территории Тадж.ССР и того,
что он – наш гражданин! Но это все упорно не видит прокуратура, и не учел суд.
Главное – за что судят и хотят
посадить Аминджона. По данным следствия, его свидетельство о рождении, якобы,
поддельное, и соответственно паспорт, полученный на его основании тоже
поддельный. В итоге недействительным считают его обучение в университете, его
брак, акты купли-продажи недвижимости, работу в разных структурах. Остается
сказать – недействительно его гражданство Таджикистана и его рождение в этот
мир?
Все документы сыну делал отец. Многие
родители проходят такие процедуры, участвуют в судьбе своих детей. Следствие
считает, что сам Амин был в курсе, что, якобы, документы у него поддельные, и
значит, он соучастник, что намеренно, вводил общество в заблуждение.
Вышеприведенные мной примеры
многократно демонстрируют уязвимость версии, что его документы личности
поддельные. С таджикской стороны следствия, дело вообще развалилось и не
совпадает с главной версией, за что ответственные сотрудники уже должны бы понести
наказание. Остальное строится на неких данных СНБ, у которых также не состыковки,
но все равно их используют как козырь, понимая, что никто не сможет вызвать их
представителей в таджикский суд. И здесь вся надежда только на узбекских
журналистов и правозащитников, которые бы со своей стороны могли бы провести
свое журналистское расследование и пролить свой свет на эту историю.
Но если априори допустить такой
факт, что Пайванд Гулмуродзода действительно как то незаконно получил сыну
метрику и потом паспорт. Зачем это нужно было — непонятно, но допустим что так.
В чем вина Амина? И в чем она доказана? Тем, что все эти годы он ходил и не проверял
сын ли своего отца, что родился у себя в стране или что законно он ходит по
этой земле? Насколько парень в 16 лет может разбираться в законах страны и
проверять документы в своего детства? При такой версии. прокуратура даже не
утруждалась как то доказать факт того, что ОН ЗНАЛ о нарушениях. Если они вообще
имели место. И суд не хотел даже усомниться. А где же их святой принцип
презумпции невиновности, этому не учат в юрфаке ТГНУ?
Давайте рассуждать еще «хуже»,
как люди абсолютно безразличные к Амину. Предположим, он знал, что почему-то
свидетельство рождения не оригинал, а паспорт неправильно оформлен. В чем его
вина, кому плохого он этим сделал, что натворил? ГКНБ обвиняет, что он нанес
тем самым ущерб структурам, где он работал, хотя я и иные работодатели уже выступили
в суде, заявив, что нет к нему претензий. Это было бы нарушений из серии
десятков тысяч в нашей стране, когда печать на загранпаспорте у людей не четкая
и их не пропускают через пограничное КПП в аэропорту, одна буква не так
написана и т.п.
Разве он в ГКНБ на работу
устроился или в Минобороны? Разве политическую партию зарегистрировал или
нелегальных узбеков в страну ввез? Он кого-то на «бабки кинул» или объекты
секретные фотографировал? Что послужило причиной возбуждения уголовного дела,
вместо того, чтобы просто сказать гражданину, чтобы привел свои документы в
соответствие. Напомню, это я рассуждаю о каком-то худшем варианте. Одни вопросы
без ответов.
Все это возвращает нас к тому
источнику, который «содействовал «в получении информации в СНБ, который
послужил толчком. Кто он (она)? Согласитесь, все дороги ведут к нему и в этом,
наверное, ключ к разгадке всей этой истории…
Паспорт был получен 15 лет назад.
За эти годы президент Эмомали Рахмон в честь годовщины Независимости страны, в
честь юбилея подписания Соглашения о мире и согласии, в честь юбилея
Конституции и прочих причин, инициировал неоднократные амнистии. Случай Амина
попадал почти под любые из них, потому что скорее бытовое, чем тяжкое. И если он
был виновен, то был уже многократно прощен президентом республики. Если воля
президента, конечно, в нашей стране исполнима на низовом уровне…
Коллеги призывают рассмотреть
вероятность, того что Пайванд Гулмуродзода допустил какие-то недостатки с
оформлением документов сыну, но он, якобы, не знал. А я хочу сказать, что любой
отец мог бы гордиться таким сыном. Он готов идти в застенки, но не порочить память
покойного отца.
А готово ли мы отпустить его
туда? Выкинуть из памяти, списав как «мелкую жертву» продолжающихся системных
проблем? Прочли, вздохнули, забыли. Лично я так не могу. Судьба Аминджона – может
быть нашей с вами судьбой. Нельзя оставаться сторонним наблюдателем пожара у
соседа, чтобы не загорелся твой собственный дом. У нас есть самое важное — ГОЛОС!
Вы можете говорить на каждом углу о рассказанном мною, об этом должна говорить
вся страна. И тогда власть услышит и отреагирует.
Амин — ваш сын, защитите его!
Зафар Абдуллаев,
гл. редактор газеты «Факты и комментарии» в 2006-2010 г.г.
