Avesta.Tj | 12.11.2014
| На недавних так называемых
промежуточных выборах, на которых в американском Конгрессе переизбирали Палату
Представителей и часть Сената, кандидаты от Республиканской партии одержали
убедительную победу над демократами.
В результате этих выборов они получили
большинство как в Сенате, так и в Палате Представителей. Республиканцы
выступают против уступок Ирану во всех сферах, включая ядерную программу, но
парадоксальным образом их победа может ускорить заключение долгожданного
компромисса, при этом выгодного Тегерану.
На первый взгляд, иранское
руководство должно быть расстроено исходом выборов, так как в Конгрессе
увеличилось представительство традиционных сторонников жесткого
внешнеполитического курса. Но на самом деле не все столь однозначно.
Для начала следует помнить, что
новоизбранные члены Сената и Палаты Представителей приступят к своим
обязанностям только в январе 2015 года. До тех пор состав останется прежним. По
этой причине некоторые эксперты говорят о высокой вероятности заключения
соглашения с Ираном по ядерной программе до 24 ноября, как и предусмотрено
предыдущими договоренностями с Исламской республикой. Так как, подписав договор
с Ираном, президент США Барак Обама может рассчитывать на поддержку Конгресса
старого состава, но не нового, то администрация, скорее всего, попытается как
можно скорее найти общий язык с Ираном. Вероятно, по этой причине Обама недавно
написал письмо верховному лидеру Ирана аятолле Али Хаменеи, в котором говорил о
возможном сотрудничестве на Ближнем Востоке.
Правда, всегда остается
возможность, что переговоры завершатся провалом из-за иранской стороны. Тегеран
год за годом отказывался идти на уступки в главном вопросе — обогащении урана,
поэтому нельзя исключить, что и сегодня Иран ужесточит свою позицию. Во всяком
случае, на данный момент никакого прогресса нет, и очередная встреча
госсекретаря США Джона Керри с министром иностранных дел Ирана Мухаммадом
Джавадом Зарифом завершилась безрезультатно. Вместе с тем, замглавы МИД Ирана
Аббас Аракчи сказал, что сохраняет оптимизм относительно шансов на заключение
компромиссного соглашения к 24 ноября.
На данный момент разногласия
касаются не только масштабов работ по обогащению урана, но и порядка отмены
санкций. Иран требует отменить все ограничения в короткий срок, западные страны
до сих пор настаивали на постепенном снятии санкций. Причина иранского
упрямства вполне понятна. В худшем случае ситуация вернется к положению на
момент Женевских соглашений 2013 года, да и то не сразу, в лучшем — можно будет
добиться очень серьезных уступок со стороны западных стран, особенно с учетом
сложных условий, в которых оказался Обама.
Возможно, если договор будет
совсем уж несуразным и чересчур щедрым по отношению к Ирану, его сорвет кто-то
другой из шестерки международных посредников, скорее всего, Франция, как уже
было в прошлом. Но при этом официальный Париж вряд ли станет примерять на себя
роль ведущего игрока в вопросе урегулирования кризиса вокруг иранской ядерной
программы, то есть, угрожать Тегерану применением силы. Так что в случае срыва
договора скорее всего последуют новые переговоры, то есть, Иран, опять-таки,
снова получит столь необходимое время для дальнейшего развития ядерной
программы.
Следует отметить, что США во время
каденции Барака Обамы по возможности держались подальше от активных действий на
Ближнем Востоке, особенно способных вызвать недовольство не только местных
стран, но и России с Китаем. Исключением стала, пожалуй, только операция в
Ливии против режима Муаммара Каддафи, но туда США были втянуты европейскими
союзниками.
Бомбардировки объектов «Исламского государства» в Ираке и
Сирии серьезным вмешательством не назовешь, к тому же, в отношении этой акции
сложился практически полный консенсус. В принципе, бездействие стало
характернейшей чертой внешней политики Барака Обамы, недаром он даже над
разрешением операции по ликвидации Усамы бин Ладена думал чуть ли не сутки. Что
уж говорить о более серьезных вопросах, вроде применения силы против Ирана или
режима Асада. Скорее всего, президент постарается продолжать следовать тем же
курсом минимального вмешательства. В такой ситуации нельзя исключить, что, в
случае конфронтации республиканского Конгресса с президентом в оставшиеся до
следующих выборов два года, внешняя политика США будет парализована.
Это если в Конгрессе возобладают
сторонники активных действий, что пока еще не очевидно. Ведь промежуточные
выборы, как правило, приводят в Конгресс оппозицию президенту, так как дают
возможность высказаться противникам его политики. При этом подавляющее
большинство американских граждан интересуются внутренними, а не внешними
проблемами. Новоизбранные конгрессмены и сенаторы должны будут уделять основное
внимание урегулированию социально-экономических вопросов, а не международных
кризисов. Так что риторика республиканцев вовсе не гарантирует серьезных
перемен внешнеполитического курса.
В любом случае, ближневосточные
союзники, такие, как Израиль, Саудовская Аравия, Египет, похоже, останутся с
региональными проблемами один на один. К сожалению, сотрудничество между этими
странами, за долгие десятилетия привыкших к тому, что США усердно помогают им,
оставляет желать лучшего.
Постепенно ведущие эксперты
приходят к выводу о том, что США мало помалу утрачивают политический интерес к
Ближнему Востоку. Нельзя забывать, что от ближневосточной нефти американская
экономика зависит все меньше. Таким образом, пресловутая стабильность региона,
обеспечивавшая бесперебойные поставки нефти, играет не такое значение, как в
прошлые годы. Можно предположить, что Вашингтон не намерен автоматически
вмешиваться с целью погасить любой очаг напряженности. От такой ситуации
однозначно выиграет американский военно-промышленный комплекс, так как все
ближневосточные страны в условиях нестабильности и без реальной военной
поддержки США начинают в массовом порядке закупать оружие. В первую очередь,
американское.
Михаэль Бородкин
Специально для БиП.
