Avesta.Tj | 20.10.2014 | Политическая наука суверенного Таджикистана в текущем году, среди прочего, обогатились
серьезным исследованием в одной из самых спорных и малоизученных сфер
исследования — пограничной тематики. Двое знатоков данной проблематики
(Хамрохон Зарифи и Амак Сатторов) проделали немало изысканий, чтобы дать нам
всесторонний и исчерпывающий ответ на самый устойчивый и болезненный для
суверенного развития нашего молодого государства миф об «уступке территорий»
соседнему государству.
Монография
«Таджикистан — Китай: становление государственной границы. История и
современность», несомненно, является комплексным исследованием формирования,
изменения и окончательного разрешения таджикско-китайс
кого пограничного
вопроса, тщательно описанных в 10 глав книги, которые ярко демонстрируют, как
историческое решение данного вопроса превратило восточную границу Таджикистана
в «ворота стабильности и изобилия».
Мы не будем
скрупулезно рецензировать все эти (10) глав книги, которые, несомненно, имеют
научную новизну и большую практическую пользу для исследователей, а акцентируем
свое внимание на ее «духе» и значении для суверенного развития Таджикистана.
Изучение
данного исследования позволяет нам обратить внимание, как минимум, на два
важных момента.
Во-первых,
комплексный подход исследования. Использование данного подхода вытекает из
природы самих переговоров по пограничному вопросу, так как таджикско-китайс
кое
пограничное разграничение находилось в комплексе разрешения всей совокупности
пограничных вопросов между Китаем и постсоветскими государствами (Россия,
Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан), объединенных в Совместную делегацию.
Другими словами, таджикско-китайс
кая граница рассматривалась в
совокупности с российско-китайс
кой, казахстанско-кит
айской и
киргызско-китайс
кой границами. Такой подход диктовался самой историей
формирования и оформления границ стран постсоветского пространства с Китаем во
времена Российской империи, и СССР, когда они являлись составной частью этих
государственных образований. Поэтому все эти государства сочли целесообразным
выступить единой стороной, чтобы разработать единую стратегию ведения
переговоров со стороной, известной в мире своим жестким подходом к пограничным
вопросам. В начале 90-х годов прошлого столетия, как подробно описано в
монографии, начались переговоры Совместной делегации с китайской стороной по
принципу «с востока на запад», т.е. с Дальнего Востока Российской Федерации до
Сарикольского хребта Республики Таджикистан. Данное обстоятельство, среди
других факторов, исключало сепаратное (одностороннее) действие со стороны
отдельной (страновой) правительственно
й делегации с другой стороны
переговоров (Китаем).
Поэтому таджикская сторона
работала бок о бок со своими российскими, казахстанскими и киргизскими коллегами
в согласовании спорных участков границы и легитимных линий их прохождения, что
в свою очередь, отвергает сам главный миф о том, что Республика Таджикистан, или
ее руководство односторонне уступили «часть территории» Китаю. Уточнение самой
линии границы в ее огромной протяженности от реки Амур на Дальнем Востоке
(Россия) до высокогорных хребтов Памира (Таджикистан) проходила не только с
опорой на ранее заключенные международные договора и протоколы, которые
допускали некоторые разночтения, но и в духе взаимных уступок, без которых не
был бы достигнут практический результат. Общеизвестны взаимные уступки между
Китаем и Россией по многочисленным безымянным островам в бассейне реки Амур,
между Китаем, Казахстаном и Кыргызстаном в прохождения линии межгосударственн
ой
границы в высокогорных хребтах и т.д. Это обстоятельство отвергает второй миф,
что Таджикистан, на чьей территории была проведена межгосударственн
ое
разграничение в последнюю очередь, «заплатила и за других» партнеров по бывшему
Союзу.
Во- вторых,
метод историзма в исследовании. Авторы книги прекрасно понимали, что данная
пограничная проблема досталась нам «по наследству» от недавнего прошлого- со
времен присоединения Вароруда (Средней Азии) и Казахстана к России, поэтому
умело использовали данный метод. Хотя появлению таджикско-китайс
кой
пограничной проблеме (точнее ее северной части) исполняется в этом году 130 лет
(с 1884 г.), в книге подробно рассматривается вес 300–летный процесс
становления и поэтапного оформления российско-китайс
кой границы, составной
части которой была и современная таджикско-китайс
кая граница. Поэтому, все
достижения, а также недостатки, изъяны и недоработки этих переговоров,
растянувшихся на три столетия, естественно, накладывали свой отпечаток и на
нашу таджикско-китайс
кую границу.
В рассмотрении непосредственных
таджикско-китайс
ких переговоров (в составе Совместной делегации) по
разграничению границы также сталкивались с недоработками прошлых переговоров.
Оно известно среди экспертов, как термин «оговорка Мединского». Дело в том, что
после присоединения среднеазиатских ханств в состав России и ликвидации
Кокандского ханства из-за религиозного мятежа в нем и присоединения ее
территорию, включая северной части современного Мургабского района РТ, в
новообразованное Туркестанское генерал-губернат
орство, встал вопрос
проведения межгосударственн
ой границы с цинским Китаем в Восточном Памире.
Китай, в свою очередь, ликвидировав местное княжество Йеттишахр, приблизился к
Сарикольскому хребту.
Необходимо заметить, когда 22 мая
1884 года в Новом Маргилане (совр. Фергана) был подписан Протокол, описывающий
госграницу от перевала Бедель до перевала Уз-бель между Россией и цинским
Китаем, из всех кыргызских племен Памира только алайские и акбайталские кыргызы
относились административно к бывшему Кокандскому ханству, а мургабские и
аличурские кыргызы относились к Бухарскому эмирату.
Кыргызские беки первыми получили
«ярлыки» –грамоту на местное правление от кокандского хана, а вторые от
бухарского эмира, однако эти грамоты не сохранились надлежащим образом и
кочевой образ жизни кочевников высокогорья не позволял четкому разграничению
границ. А в южной части Памирского плато всем ходом шла «Большая игра» между
Российской и Британской империями. В сложившийся сложной ситуации было
проведено единственно объективное разграничение границ между российской
делегацией, возглавляемой генералом Мединским и цинской делегацией с амбалом Ша
по высокогорью Сарикольского хребта. Однако в конечном (южном) пункте границы в
перевале Уз-бель, куда доходила южная граница Российской империи (в качестве
правопреемника Кокандского ханства) генерал Мединский должен был поставить
только точку, однако он оговорился, что «русская [граница] поворачивает на
юго-запад, а китайская идет на юг».
В районе перевала Уз-бель
проходила прежняя административная граница между Кокандским ханством и
Бухарским эмиратством, от которых местные беки получали «ярлыки» для правления,
которые, к огромному сожалению, не сохранились до наших дней. Поэтому данная
«оговорка генерала Мединского», зафиксированное в (новомаргиланско
м) Протоколе
легла тяжелым бременем на последующие переговоры, так как отрезок между
направлениями (юго-запад и юг) теоретически создавал относительно большую
«ничейную» территорию. А межгосударственн
ые переговоры не приемлют эмоции
и страсти, а фиксированные в договорах и протоколах факты и цифры. Поэтому мы
были вынуждены уступить малую часть этой, еще юридически не оформленной
территории, так как китайская сторона с 1884 до начала 90-х годов прошлого
столетия не признавала фактически существующую в начале российско-китайс
кую,
и последующем советско-китайск
ую границу в южной части Сарикольского
хребта. Дипломатам нашего времени пришлось окончательно и бесповоротно решать
это «тяжелое» наследия прошлого.
Таким
образом, данная книга несет миссию, решительно отвергая всяческие мифы спекуляции
и инсинуации, связанные с этим одним из тяжелых «наследий» нашего прошлого,
открывает новую страницу взаимоуважения и колоссального взаимовыгодного
сотрудничества между Таджикистаном и его великим восточным соседом.
Абдугани Мамадазимов, политолог
