Avesta.Tj
| 02.04.2013 | Посол
Российской Федерации в Афганистане Андрей Аветисян, который принимал участие в
заседании Совета Россия-НАТО в Брюсселе, ответил на вопросы корреспондента «Интерфакса»
в Бельгии Виктора Онучко о состоянии безопасности в стране, усилиях
международного сообщества и афганского правительства по выводу ее из 12-летней
войны и стремлении России поддержать экономическое развитие государства.
— Андрей Левонович, как развивается
ситуация в Афганистане? Имеет ли она тенденцию к улучшению или, наоборот, к
обострению?
— Ситуация в Афганистане, к сожалению,
развивается не по лучшему сценарию и имеет очевидную тенденцию к обострению.
Особенно нас беспокоит ухудшение обстановки на севере Афганистана в провинциях,
непосредственно граничащих с нашими друзьями и союзниками –
центральноазиатскими республиками. Проникновение терроризма и наркотиков из
Афганистана на север, естественно, напрямую затрагивает нашу национальную безопасность.
Как известно, у нас с центральноазиатскими партнерами границ в их обычном
понимании нет. И если наркотики попали, скажем, в Таджикистан или Киргизию,
дальше, и это можно сказать с уверенностью, больших препятствий попасть в
Россию у них не будет. Поэтому наши общие задачи – и России, и союзников по
ОДКБ – бороться с терроризмом и наркотиками на территории Афганистана. И мы,
видя, что больших успехов в этом, к сожалению, пока нет, активизируем свои
усилия на данном направлении.
— В следующем году международные
коалиционные силы завершат операцию, длившуюся с 2001 года. Выполнили они свой
мандат или провалили?
— Мандат Международных сил содействия
безопасности (МССБ) был очевиден: борьба с терроризмом. Результат
двенадцатилетней реализации этого мандата тоже очевиден: стабильности и мира в
Афганистане нет. Вооруженные столкновения и террористические акты, нападения на
гражданские и военные объекты продолжаются по всей стране. И даже столица Кабул
не защищена от этого. Теракты имеют зачастую явно демонстративный характер,
как, например, недавнее убийство отца, брата и близких родственников
председателя афганского парламента.
Так что говорить о выполнении мандата,
выданного Советом Безопасности ООН коалиционным силам, не приходится, и на это
мы их внимание обращаем и говорим им о том, что вывод войск должен
сопровождаться отчетом, насколько МССБ выполнили свои задачи, перед Советом
Безопасности.
— Руководство НАТО заявляет, что
афганские власти уже контролируют районы страны с 87% населения и что афганские
силы безопасности стали более эффективными и подготовленными. Действительно ли
власти Афганистана смогут обеспечить безопасность страны без внешней помощи?
Если нет, готова ли Россия, как просит НАТО, помочь в деле укрепления афганской
армии и сил безопасности?
— Формально, по плану передачи
ответственности от натовских войск к афганской армии, можно сказать, что эти
проценты соответствуют действительности. Но, на самом деле, считать, что на
всех территориях, по крайней мере, переданных под контроль афганской армии и
полиции, ситуация улучшилась, нельзя. Ежедневные новостные сообщения и другие
источники подтверждают обратное: ситуация пока не переломлена. Потери афганской
армии растут. С одной стороны, причина в том, что она более активно вовлекается
в боевые действия, но, с другой – это говорит о том, что интенсивность
террористической активности не снизилась. Да, афганские силы безопасности стали
более подготовленными, но они еще далеко не настолько подготовлены, чтобы
самостоятельно и эффективно обеспечивать безопасность на всей территории страны
без внешней помощи. Одной из проблем является отсутствие у афганских
вооруженных сил боевой авиации, без поддержки которой по-прежнему не обходится
ни одна серьезная операция.
Россия безотносительно просьб НАТО или
кого-либо еще будет продолжать оказывать всестороннее содействие Афганистану.
Здесь дело не в том, кто нас об этом попросит. Здесь дело в том, что, являясь
соседом Афганистана, Россия не имеет другого выхода, кроме как сотрудничать с
афганским правительством по обеспечению своей же собственной безопасности.
Поэтому мы будем продолжать подготовку офицеров и для армии, и для полиции, и,
по возможности, помогать вооружением. И мы готовы оказывать любую поддержку
Афганистану в укреплении безопасности, кроме одного – направления в эту страну
наших солдат. Все остальное может обсуждаться.
— Как понять то, что, с одной стороны,
Россия не скрывает обеспокоенности относительно того, что вывод из Афганистана
коалиционных сил в 2014 году может оказаться недостаточно подготовленным, а с
другой – высказывает тревогу относительно сохранения в стране американских
военных баз?
— Это все достаточно просто. Сегодняшнее
присутствие международной коалиции в Афганистане имеет законный, четко
сформулированный мандат Совета Безопасности ООН. И по этому мандату
международные силы там находятся, чтобы данный мандат реализовать. Если их
командование считает, что свою задачу они выполнили, то тогда я не вижу
необходимости оставлять какие-то другие войска в Афганистане. Если они этот
мандат не выполнили и полагают, что присутствие военных в Афганистане еще
нужно, то тогда непонятно, как объявленные несколько тысяч смогут выполнить
задачу, которую не смогли выполнить 150 тысяч войск коалиции, воевавшие в
Афганистане в течение десятилетия.
В любом случае, что касается отношения
России к долгосрочному или постоянному военному присутствию иностранных держав
или их военных баз, то мы не понимаем пока, каков будет смысл их нахождения
там. И мы до сих пор не получили внятного ответа на наши вопросы. Поэтому,
естественно, мы не можем поддерживать военное присутствие третьих стран вблизи
наших границ с непонятными для нас целями.
— Можно ли говорить об опасности того,
что, как только международные силы в основном будут выведены из страны, власть
в Афганистане снова перейдет в руки талибов и других террористических и
экстремистских элементов? Что, на Ваш взгляд, нужно сделать для предотвращения
этого?
— Такая опасность есть. Но все мы должны
сделать все, чтобы этот сценарий предотвратить. Необходимо продолжать
укрепление афганской армии и полиции и содействие Афганистану по всем
направлениям, прежде всего, в области экономического развития. Если афганцы
будут видеть для себя другие перспективы, они не станут бесконечно воевать.
Тридцать лет войны и нестабильности уже убедили афганский народ в том, что пора
искать какие-то другие варианты развития собственной истории. Но для этого им
надо оказывать содействие. Если, как в начале и середине 90-х годов, мировое
сообщество вновь посчитает, что с Афганистаном уже разобрались, что все
закончилось и можно уже переключиться на другие проблемы, то 11 сентября опять,
в конце концов, будет реальностью.
— Разрабатывает ли российская сторона, в
том числе с партнерами по ОДКБ и ШОС, меры, призванные поставить заслон
терроризму и наркотрафику из Афганистана после ухода международных сил?
— Ежегодно ОДКБ проводит операцию под
названием «Канал» по перехвату и предотвращению проникновения
наркотиков на территорию ответственности организации. И к этой операции
приглашаются не только страны-участницы ОДКБ, но и все заинтересованные в
сотрудничестве в борьбе с наркотиками.
— А что сейчас происходит с афганским
наркотрафиком? Борются ли с ним коалиционные силы? Соответствуют ли
действительности сообщения о причастности военных из Международных сил
содействия стабилизации в Афганистане к контрабанде наркотиков?
— Ситуация с афганским наркотрафиком
далека от спокойной. Наоборот, она имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению.
Увеличиваются территории, занятые под посевы опийного мака, небольшое снижение
в прошлом году производства было вызвано естественными болезнями растений и, к
сожалению, тот уровень борьбы с этим злом, который удалось наладить как
двусторонним сотрудничеством с Афганистаном, так и многосторонним, крайне
недостаточен для того, чтобы эффективно с ним бороться и победить. Проблема эта
многообразная. Кроме уничтожения посевов, конечно, надо дать крестьянам шанс
зарабатывать себе на жизнь, поэтому нужно альтернативное развитие,
экономическое развитие. Необходимо бороться с поставкой в Афганистан химических
веществ, которые служат для производства героина. Все это комплексная проблема.
К сожалению, усилия международного сообщества чрезвычайно недостаточны для
эффективного ведения этой борьбы. Само афганское правительство, сами афганцы в
одиночку справиться с этим не смогут.
Я не могу сказать, что коалиционные силы
ничего не делают в борьбе с наркотиками, но практически все случаи задержания,
перехвата – это побочный эффект их военных операций. Целенаправленно они с
наркотиками не борются, оправдывая это тем, что в мандате МССБ борьба с
наркотиками не указана. Но это очень близорукая позиция, потому что их мандат
говорит о борьбе с терроризмом, а наркотики и терроризм в Афганистане идут рука
об руку, питают друг друга, помогают друг другу и являются одной большой
проблемой. Невозможно бороться с терроризмом и победить терроризм, закрывая
глаза на проблему наркотиков.
Что касается причастности военных к
контрабанде наркотиков, это надо уточнить с теми, кто такие сообщения
распространяет. Это тема, в отношении которой стопроцентных доказательств явно
быть не может.
— В 2014 г. в Афганистане запланированы
президентские выборы. Насколько от их исхода зависит стабилизация ситуации в
стране? Сильны ли шансы у нынешнего главы государства Хамида Карзая?
— Выборы – это неотъемлемая часть любого
демократического процесса, и, если уж Афганистан решил развиваться по
демократическому пути, выборы, конечно, нужны. Но стабилизация ситуации в
стране зависит от многих факторов. В том числе, конечно, и от выборов, но не
только от них, потому что для самих выборов нужны определенная стабильность и
безопасность, чтобы можно было их нормально провести. Я бы не стал выделять
выборы в качестве самого главного и единственного приоритета международного
сообщества в Афганистане. Это важный вопрос. Но в Афганистане есть и другие, не
менее важные проблемы, в частности, содействие экономическому развитию,
обеспечение безопасности. Но проведение выборов, конечно, относится к числу главных
вопросов, и Россия однозначно выступает за проведение прозрачных
демократических выборов президента Афганистана.
Относительно шансов президента Хамида
Карзая напомню, что в соответствии с афганской конституцией, баллотироваться на
третий срок он не может и в выборах участия не примет.
— Президент Афганистана, похоже, все
чаще выражает недовольство международными силами, обвиняет их, в том числе, и в
сговоре с талибами. Насколько сильны позиции движения «Талибан»?
Могут ли помочь переговоры стабилизировать ситуацию с талибами?
— Мне понятно недовольство президента
Карзая международными силами, потому что, как мы уже говорили, их
двенадцатилетнее присутствие в Афганистане не смогло ликвидировать ту проблему,
для борьбы с которой они туда пришли. То есть проблему терроризма.
Что касается сговора с талибами, то,
думаю, этот вопрос лучше адресовать самому президенту Карзаю.
Насколько сильны позиции движения
«Талибан»? К сожалению, их позиции сильны. Из-за нестабильности в
стране во многих районах государства отсутствует законная местная власть, и
часто за неимением судов жители обращаются в поиске справедливости к той
власти, которая у них есть, то есть к талибам.
Несмотря, опять же, на двенадцатилетнюю
борьбу с терроризмом, у талибов сохраняется возможность продолжать свою
террористическую деятельность. И это мы видим по ежедневным сообщениям из
Афганистана о терактах, нападениях, столкновениях.
Переговоры не просто могут
стабилизировать ситуацию, а национальное примирение как политика, объявленная
президентом Карзаем, – это единственный путь к миру в Афганистане. Афганцы
должны договориться друг с другом. Иначе это будет продолжаться бесконечно.
Речь не идет о переговорах только с талибами. Речь идет о мирном переговорном
процессе, который бы вовлек все афганские силы.
А что касается талибов и других
представителей вооруженной оппозиции, то тут действуют три четко
сформулированных правительством Афганистана принципа, поддержанные Россией и
международным сообществом. Эти вооруженные оппозиционеры должны разорвать связи
с «Аль-Каидой» и другими экстремистскими организациями, прекратить
вооруженную борьбу и признать конституцию Афганистана. На этой основе возможно
их вовлечение в политический процесс.
— То есть, проигнорировать их все равно
невозможно?
— Проигнорировать их невозможно, но дело
в том, что вообще нельзя допускать ситуации, когда будут проигнорированы
интересы каких-либо афганских сил. Но при этом процесс должен основываться на
четких принципах. Нельзя просто взять и пригласить во власть вооруженную
оппозицию. Это может кончиться еще большим обострением обстановки.
— Есть ли у российской стороны контакты
с талибами?
— Мы имеем дело с законным
правительством Исламской Республики Афганистан. Контактировать с талибами,
вооруженной оппозицией, вести политический процесс, мирный переговорный процесс
– это дело правительства Афганистана, в которое никто не должен вмешиваться. Мы
поддерживаем политический процесс, осуществляемый на базе трех основополагающих
принципов, о которых я сказал выше. А проводить этот мирный процесс – это
задача собственно правительства.
— Как Вы оцениваете
торгово-экономическое сотрудничество между Россией и Афганистаном?
— Наше торгово-экономическое
сотрудничество с Афганистаном сейчас активно развивается и расширяется. Прежде
всего, нашими приоритетами являются те около 150 объектов, построенных с
помощью нашей страны в разное время в разных частях Афганистана. И это проекты,
которые составляют основу афганской экономики. К сожалению, за последние 12 лет
я не могу назвать ни одного примера осуществления крупного инфраструктурного
экономического проекта в Афганистане. Экономика находится в упадке из-за
многолетней войны, и ее возрождению может способствовать восстановление и
развитие тех самых объектов, которые раньше были построены с помощью нашей
страны.
Приведу только один пример – Кабульский
домостроительный комбинат. Сейчас мы основали на его базе совместное
предприятие с Афганистаном. С российской стороны это частный капитал – порядка
25 млн долларов инвестиций. И через год-два комбинат снова будет готов строить
дома для афганцев. Это будет доступное современное жилье. При этом замечу, что
дома, построенные этим комбинатом 40-50 лет назад по типу наших
«хрущевок», от которых мы отказались, по-прежнему пользуются большой
популярностью у афганцев. Новые дома будут строиться, конечно, на основе
технологий 21 века. Это будет уже совсем другое, но по-прежнему, дешевое,
удобное, качественное жилье. Это один конкретный пример. Но таких проектов
очень много. Они есть и в сельском хозяйстве, и в промышленности.
Хочу еще раз подчеркнуть: это то, что
составляло раньше основу афганской экономики. И мы готовы совместно с афганцами
все это восстанавливать и развивать.
— Это взаимовыгодные проекты?
— Да, это взаимовыгодные проекты. Повторение
того, что строилось Советским Союзом и передавалось бесплатно, в условиях
нынешней рыночной экономики уже, вряд ли, возможно. И в случае с
домостроительным комбинатом, я же сказал, что это частные капиталовложения.
Естественно, наши бизнесмены не готовы к благотворительности в таком масштабе,
а все-таки рассчитывают на некоторую прибыль.
Впрочем, что-то, конечно, будет и на
безвозмездной основе, в частности, мы продолжаем оказание гуманитарной помощи.
Ежегодно Россия поставляет муку, пшеницу бесплатно, в рамках гуманитарной
помощи. Мы оказываем содействие по линии специализированных учреждений ООН. Но
крупные проекты, разумеется, реальны только на взаимовыгодной основе.
— И все же, в каких областях мы можем
еще расширить наше присутствие в этой стране? Есть ли проекты в энергетике,
других сферах?
— Россия еще активно строит в
Афганистане и реконструирует старые гидроэлектростанции, и наши компании готовы
продолжать эту работу. Сотрудничество в сфере гидроэнергетики у нас развивается
очень хорошо. Есть большие перспективы в добыче полезных ископаемых. Сейчас
афганцы решили обратить внимание на строительство железных дорог. Как известно,
раньше в Афганистане железных дорог не существовало вообще. Так что для наших
компаний есть перспективы и в этой области.
Мы готовы участвовать и в многосторонних
проектах. Например, в строительстве линии электропередач из Киргизии и
Таджикистана через Афганистан в Пакистан. Это так называемый проект
«CASA-1000». Россия заявила уже, что мы готовы вложить 500 млн долларов
в его осуществление и считаем его важнейшим для развития вообще региональной
экономики. Также мы поддерживаем и готовы участвовать в другом многостороннем
проекте – строительстве газопровода ТАПИ из Туркмении через Афганистан в
Пакистан и Индию. Так что таких сфер очень много.
— Насколько реально обеспечить
безопасность прохождения газопровода ТАПИ через Афганистан?
— На сегодняшний день, конечно, те зоны,
по которым будет проходить этот газопровод, не являются совершенно безопасными.
Но ведь речь и не идет о том, что он будет строиться сейчас. Это вопрос
перспективы. И я считаю, что для развития всех стран, которые примут участие в
этом проекте, он будет и полезным, и выгодным. Поэтому уверен, что
осуществление такого проекта реально, но мы не говорим о том, что начнем
строить его уже сегодня. А перспектива хорошая.
— Удовлетворены ли афганские военные
нашей военной техникой и оружием? Имеются ли перспективы расширения
военно-технического сотрудничества России и Афганистана?
— Трудно себе представить, чтобы
кто-нибудь не был удовлетворен нашей военной техникой и оружием, потому что они
по-прежнему лучшие. Особенно их ценят афганцы, которые традиционно пользовались
нашими военной техникой и оружием. Поэтому большую благодарность афганской
полиции вызвала очередная недавняя поставка в Афганистан нашего стрелкового
оружия, и афганцы надеются на дальнейшее содействие в этом вопросе.
Кроме того, в рамках нашего
сотрудничества с НАТО мы помогаем афганцам обслуживать вертолеты. А наши
вертолеты МИ, прежде всего, речь идет о МИ-17, зарекомендовали себя как лучшая
техника для афганских условий, и мы, естественно, готовы продолжать поставки.
Важным аспектом военно-технического
сотрудничества является подготовка кадров для афганской национальной полиции.
Ежегодно Россия выделяет 225 мест в наших полицейских учебных заведениях для
подготовки афганских офицеров. И Министерство внутренних дел Российской
Федерации готово расширить эту квоту при наличии заинтересованности и
подготовленных кандидатов.
— Существуют ли планы поставок афганским
вооруженным силам российских военных вертолетов дополнительно к 21-й машине,
закупленной на деньги, выделенные США?
— Это коммерческий проект, поэтому
никаких препятствий к этому нет. Будет заинтересованность, будут поставки. Будет
спрос, будет предложение.
Источник
«Интерфакс»
