Пресс-релиз посольства Азербайджана в РТ

 
20 января – День всенародной скорби в Азербайджане
                              Оборону держали моряки
 
Баку, 1990 год…  ночь с 19  на 20 января… Знать бы в какую страницу истории, каким её днем будет отмечена эта боль? День таргедии, в котором нам суждено уже навечно оставаться вместе… который будет вписан в самую траурную, черную страницу календаря… ночь с 19 на 20 января… еще одно из мгновений истории.
… В жизни человека бывают такие моменты, которые определяют его прошлое, настоящее и будущее. Как раз эта ночь и является началом той новой истории моего народа, переживающего в то время один из судьбоносных моментом. Во всяком случае момент этот не измеряется обычным измерением времени… В нем сплав времен…
Дорога, ведущая в Шехидляр Хиябаны ( Аллею жертв), также берет начало из этого мгновения…
Так плачь же над увечным сыном своим, мать иоя!
… Причитает над могилой мать Ульви. Голос ахрип. Обхватив могильный камень руками, она молит сына своего: « … встань же, пойдем, встань, моя жизнь. Кровинущка моя. Встаньте же, встаньте, пожалейте нас, родимые».
Девушка с высохшими слезами на глазах обнимает надгробный камень Ильхама и обращаясь к его величественному изображению, шепчет: « Да будет сестра твоей жертвой, ты только во сне и снишься мне, а сам не приходишь»…
Как было преугадать семье Насировых кровавую субботу янвапя, назвавших Январем своего новорожденного?
19 января день рождения Габиля отмечали не друзья и близкие, а смертельные пули…
Друзья Наримана сами стали очевидцами кровавых событий, вписанных в страницы истории. Вряд ли все это сотрется с их памяти, вряд ли когда-нибудь изгладятся их вспоминания об этих страшных событиях.
Навечно в светлые страницы истории запечатлились слова незрячего Ефимечева: « Ребята, я слепой, меня не трогайте!»…
… Вот так… о ком рассказать, кого припомнить? Можно ли предать забвению всё это?… Ведь прошлое становится историей лишь тогда, когда оно не позабыто…    .
 
*      *      *
20 января   1990 года это день,  когда народ Азербайджана  героически сражался  и проливал кровь за свободу, территориальную  целостность  Азербайджана. Цепочка трагических  событий тех дней развивалась в следующем порядке. Руководство СССР  оказывало всяческую поддержку  Армении при решении выдвинутых ими территориальных претензий.  Несомненно, этот факт стал причиной убийства сотен безвинных мирных демонстрантов и жителей в  городе Баку.
    Без объявления  чрезвычайного положения, ночью  19 января 1990 года в  столицу  Азербайджана  город Баку вторглись  войска МВД  СССР  и большой контингент советской армии, численностью 35000 человек.
Танки  и  бронетранспортеры  начали  сметать  и уничтожать всех  на  улицах города. Снаряды и пули летели  в дома и окна  мирных  жителей. Город горел. Огонь открывали и по машинам скорой помощи, перевозящих раненных. В результате  военных  действий были убиты 132 человека, из которых  117 азербайджанцы, 744 человека  получили тяжелые ранения , 4 пропали без вести, 400 человек были арестованы.
20 января после  официального объявления чрезвычайного положения  были убиты  еще  21 человек. В те скорбные дни  народ сплотился  и объединился.
Ветер кровавого января первым подул в Гяндже. 13-14 января там погибло девять шехидов. 18-19 января было совершено нападение на Садарак. Там тоже было убито девять шехидов. 19-20 января очередная трагедия свершилась в Баку, а 25-26 января в Ленкоране.Там погибли 6 человек.
Военнослужащими в Баку были разгромлены и сожжены 200 домов и квартир, 80 автомашин, в том числе и карет скорой помощи, уничтожено государственное и личное имущество в общей сложности на 5637286 рублей.  Военные убивали  женщин, детей и стариков,  также работников скорой помощи и милиции.
Ввод войск и объявление чрезвычайного положения в Баку явилось грубейшим нарушением Конституции СССР ( статья 119) и Конституции Азербайджанской ССР ( статья 71), Международного Пакта « О гражданских и политических правах» 1966 года ( статья 1) и были попраны суверенные права Азербайджанской Республики. В отношении мирного  населения личный состав войск  добивал раненых, убивал штыками-ножами, использование пуль к автомату Калашникова калибром 5,45 мм со смещенным центром тяжести, которые не просто выводят человека из строя, а многократно увеличивают страдания и делают его смерть неизбежной.
20 января и предыдущие трагические события в истории Азербайджана стали очередным проявлением продуманной политики, проводимой против азербайджанского народа на протяжении ХХ века.
Трагедия 20 Января продемонстрировала боевитость, непреклонность и гордость нашего народа, который, не стерпев предательской по отношению к Азербайджану политики руководства преступной империи во главе с М.С.Горбачевым, стремился к свободе и независимости. Наша страна обрела независимость, о которой мечтала многие годы, и наша страна добилась суверенитета.
          В  памяти, нашего   народа воспоминания о той  страшной ночи и глубокое презрение к зачинщикам  этой кровавой  акции. Наша страна ежегодно широко отмечает день трагедии 20 Января, которая увековечена в кровной памяти нашего народа, как День всенародной скорби.
Военнослужащие с особой жестокостью расстреливали людей на месте в упор, осуществляли умышленные наезды танков и БТР на легковые машины с убийством в них людей, обстреливали больницы, препятствовали медико-санитарному персоналу оказывать помощь раненым.
Кровавая трагедия, произошедшая в Баку в январе 1990 г. показала антинародный характер тоталитарного режима. Вооруженные силы СССР в очередной раз были использованы не для защиты от внешней агрессии, а против собственного народа, фиктивность суверенных прав союзных республик.
Это  было  грубой политической ошибкой,  которая привела к большой трагедии. Действия, которые противоречат гуманистическим и демократическим идеям, нарушающим права человека, не оправдывал  Гейдар Алиев, находившийся в Москве.
 
Первыми о варварском вторжении советских войск в Баку сообщили миру радисты судов Каспийского нефтяного флота
 
В ночь, когда советские войска атаковали Баку со всех сто­рон, наши гражданские суда, стоявшие в Бакинской бухте, преградили путь кораблям Военно-морского флота СССР. Если бы не героизм, проявленный экипажами судов Каспий­ского нефтяного флота, число убитых, раненых и пропавших без вести в те трагические дни было бы многократно боль­ше. Однако о беспримерном мужестве каспийских моряков многое до сих пор малоизвестно. Мы знаем главное — в ту ночь, когда советские войска вторглись в Баку «для защиты суверенитета республики и конституционных прав граждан», с теплохода «Сабит Оруджев» передавался сигнал 505. Кас­пийские моряки первыми возвестили миру о бойне, учинен­ной в Баку советскими войсками, и призвали помочь азер­байджанскому народу. И они заслуживают того, чтобы в двадцать вторую годовщину событий «черного января» мы вновь вспомнили об их подвиге.
Переговоры по рации меж­ду нашими кораблями и совет­скими военными судами, сто­явшими в те дни в Бакинской бухте, позволяют прояснить многое. Причем интерес пред­ставляют не только перегово­ры между судами, но и по ра­ции между русскими военны­ми на улицах Баку. Из них яв­ствует, что в ту ночь к нам по­жаловали чужаки, нездешние. Обратим внимание на репли­ку: «Вы находитесь в районе Монхина или Монтина… как это называется?» А что могло бы значить предложение: «Гражданин, который нахо­дится на земле, будет 601-м»?
Переговоры по рации в ту ночь были слышны даже по радиоприемникам.
В бакинском эфире, при­чем с бухты, впервые со вре­мен второй мировой войны, когда сигналы 808 звучали с горящего танкера «Агамали», атакованного фашистскими самолетами, вновь раздава­лись сигналы бедствия. В спе­циальном выпуске еженедель­ника «Рахиль» от 20-26 января сообщалось, что в одной из передач с кораблей «Всем, всем, всем», в частности, го­ворилось:
«Миролюбивая обществен­ность планеты Земля!
22 января военный комен­дант г.Баку приказал приме­нить оружие военных кораблей против гражданских судов… На глазах мировой общественнос­ти корабельной артиллерией обстреляны теплоход «Актау», суда «Нефтегаз-10», «Нефте- газ-18», «Нефтегаз-64», «40 лет ВЛКСМ», «Нефтегаз-3».
Итак, каким образом в ту страшную ночь советская ар­мия вошла в Баку, как была ок­купирована столица Азербайд­жана? Какие отдавались прика­зы, какие получались ответы? Давайте послушаем вместе.
20 января
Судно «Восход»: Внимание, говорит «Восход». Прошу вас пропустить ПСК. Они — служба аварийной помощи, моряки знают.
«Сабит Оруджев»: Им нель­зя верить. И ЦК тоже… все они фашисты. Мы не можем поверить, что нам не следует иметь с ними дела.
«Восход» слушает.
«Сабит Оруджев»: Да, наше решение таково: если ваши захотят выйти по одному, пусть свяжутся с нами, канал будет открыт.
«Восход»: Вас понял. С кем нам говорить?
«Сабит Оруджев»: Поло­жим, наши суда в канале, вам же мы не мешаем.
«Восход»: В канале-то они в канале. Это противоречит международным правилам. Вы — опытный капитан.
Затем суда обсуждают меж­ду собой ход переговоров. Один говорит, что на стадио­не много убитых. Другой спрашивает, откуда эти дан­ные. Тот отвечает, что из Баку и Москвы.
«Сабит Оруджев»: Мы по­советовались и пришли к ре­шению, что мы нарушаем международные правила о столкновении судов. Вопрос в другом. Наши разговоры слы­шатся на всех кораблях. Мы требуем… Поступила инфор­мация о 1500 погибших на стадионе. Какое имеет значе­ние, виновны они или нет? Какое отношение сюда имеют два наших судна в канале?
«Восход»: В официальном сообщении содержатся другие цифры. Вы тоже слышали.
«Сабит Оруджев»: Офици­альным сообщениям мы не верим. В СССР все офици­альные сообщения — ложь. Чему мешают два ваших ко­рабля в канале?
«Восход»: Я говорю с од­ним человеком или со всеми?
«Сабит Оруджев»: Какая
разница? Все равно все слы­шат. Записывать наши голоса незачем.
«Восход»: Есть у вас связь с ЦК, с другими органами?
«Сабит Оруджев»: Можете вы объяснить нашим судам, что происходит в городе? Что это за стрельба? Выясните из центра, пусть кто-нибудь свя­жется с нами и объяснит все это. Что думает ваше коман­дование?
«Восход»: Это не мое дело.
«Сабит Оруджев»: Чье дело, пусть он и говорит. Все суда ждут вас.
(Обсуждается положение в городе, экипаж судна предлага­ет блокировать бухту и сжечь корабли.)
«Сабит Оруджев»: «Восход», я «Сабит Оруджев», добрый вечер. Повторяем наше по­следнее решение. Все суда в Бакинской бухте… Наше тре­бование остается в силе. По­жалуйста, передайте КПСС, что если наши славные совет­ские войска не будут выведены из Баку, мы не тронемся с мес­та. При малейшем давлении со стороны военных мы подо­жжем все суда. Это первое… Весь Черный город, все танке­ры будут гореть — это два. Это наше категорическое требова­ние. Все экипажи судов гото­вы. Вы знаете наши требова­ния. У нас есть судно и на Чер­ном море. Ждем на линии.
«Восход»: Понял, бросаю якорь.
Переговоры между судами Каспморнефтефлота:
Военный катер вышел… нет, не военный, обычный ка­тер приближается.
Если на катере окажется что-то подозрительное, взо­рвем.
«Атлет», приготовь дви­гатель. Следуй к морскому вокзалу и «Паркоммуне». Стой у входа.
У Дома правительства есть наши люди, я сказал, чтобы пришли.
Все капитаны собрались, не знаем, что делать.
Если приближаются на­ши корабли, пусть идут. Если это военные суда, нужно по­мешать.
«Сабит Оруджев»: Всем су­дам нужно дать указание, что­бы собрались у морского вок­зала.
(Ведутся переговоры о пере­мещении судов.)
«Сабит Оруджев»: Нужно забрать два судна у завода Паркоммуны, чтобы не меша­ли выходу военных.
Все суда готовы принять радиограмму.
«Сабит Оруджев»: «Говсан-2», военный комендант сейчас здесь. Ты пока стой на 9-м кана­ле. Пусть преградят каналы между 3-й и 4-й стойками.
12-й вызывает «Восход»: Мы только что говорили с ко­мандующим. Сказал, что суда никуда не двинутся. Мы гово­рим то же самое. Пару минут назад ваш корабль №113 про­шел мимо нашего кранового судна и открыл огонь. Преду­преждаю: если среди граждан­ских судов окажется хоть один военный корабль, я потоплю его первым. Сообщите коман­дованию. Если он не хочет этого, мы будем стоять на месте до утра.
«Восход»: Я «Восход», если в эту ночь хоть один военный корабль тронет ваше граждан­ское судно, можешь плюнуть мне в глаза.
12-й: Услышал, услышал. Мы верим вам. Передайте ва­шим начальникам, что если любой военный корабль при­близится к гражданским судам без освещения, мы потопим их.
«Восход»: Я «Восход». Я во­енный и прошу не разговари­вать со мной подобным обра­зом. Я вам не приказываю, и вы мне не приказывайте. Я могу только заявить, что ни один из военных кораблей не причинит вреда гражданским судам на рейде.
(Затем идут переговоры между гражданскими судами о том, чтобы военные корабли не трогались с места.)
12-й: «Восход», я 12-й. Мы ведь договорились, чтобы су­да стояли без движения. Ваши суда входят, выходят, преграж­дают путь, открывают огонь. Скажите-ка, на каком основа­нии открывают огонь по кра­новому судну на якоре?
(Между «Восходом» и други­ми судами ведутся переговоры о факте обстрела судна «Челе- кен-1» военным кораблем под номером 469. У «Восхода» про­сят, чтобы до утра ни одно судно не покидало бухту. Суда Каспийского нефтяного флота требуют, чтобы войска были выведены из Баку и чтобы ра­дио и телевидение возобновили работу.)
Обновленные требования экипажей стоящих на рейде су­дов военному коменданту Баку:
«В ночь на 20 января 1990 года без согласия Президиума Верховного Совета Азербайд­жанской ССР командование советских войск насильствен­ным путем ввело свои войска в Баку. При этом пролита кровь тысяч мирных людей. С целью приостановить кровопролитие экипажи судов требуют:
Вывести войска из Баку до 24 часов 21.01.1990.
Сегодня в знак протеста одно из судов в Бакинской бух­те будет сожжено.
Если с берега или с моря будет применена сила, все при­чаленные к эстакаде суда, тан­керы, нефтяные базы на берегу будут немедленно подожжены.
Если суда придут в дви­жение, мы остановим их свои­ми трупами.
Подпись: экипажи стоящих на рейде судов
Москва, Кремль.
Председателю Президиума Верховного Совета СССР Гор­бачеву.
Копия — Гафаровой.
Копия — коменданту города Баку.
Копия — НФА».
21 января
«Нахчыван» доводит до всех судов Каспийского неф­тяного флота новую инфор­мацию: «Наши сыны Азербайд­жана в Сальянских казармах перешли в атаку и захватили склад оружия. Короче говоря, оружия и боеприпасов много. Солдаты вооружаются. В больнице Семашко много мерт­вых. Всех наших убитых бра­тьев доставили на стадион, а также в больницу Семашко. Объявлен трехдневный траур. Мерзавец Везиров бежал в Москву. Таковы последние но­вости, находящиеся в нашем распоряжении. Если поступят еще новости, мы сообщим».
«Нахчыван»: Суда Каспий­ского нефтяного флота, слу­шайте. Говорит капитан «Нах- чывана». Всех убитых в поне­дельник похоронят в парке Кирова. Прислушайтесь на минуту. Братья, принято ре­шение, что завтра, в день тра­ура, все члены КПСС перед участием в церемонии выбро­сят партбилеты. КПСС нам не нужна. Мы передали наши требования 9-му каналу и ждем ответа.
Переговоры судна «Сабит Оруджев» с «Восходом»: По­ложение в городе таково, как мы сообщили. Наше требова­ние состоит в том, чтобы вы передали Президиуму и лично Горбачеву, что пока войска не выведены из Баку, суда наше­го флота будут стоять здесь, а остальные пойдут в Бакин­скую бухту.
Если военные с берега или моря применят силу, мы подо­жжем все суда.
Мы сожжем весь Черный город. Будут подожжены тан­керы, нефтяные заводы, азер­байджанские суда на Черном море. Об этом они знают все. Таковы наши требования, пе­редайте, пожалуйста. Пока эти требования не выполне­ны, войска не выведены, мы останемся в нынешнем поло­жении.
«Сабит Оруджев»: Пусть никто не пытается ни войти, ни выйти. Если хоть одно суд­но попытается выйти, мы пойдем на таран, пусть и це­ной своей жизни. Потопим их и погибнем сами. Вот и все. Прерываем связь с вами.
«Восход»: Не нужно нагне­тать обстановку, и так все за­висит от единой искры. У нас свой режим. …Суда будут приходить по одному, мы со­общим вам. Ни к чему подни­мать шум.
«Сабит Оруджев»: Отвечаем вам от имени всех судов, стоя­щих в Бакинской бухте: пусть военные корабли не двигают­ся с места. Это наше послед­нее слово. Не стоит испыты­вать ни ваши, ни наши нервы.
«40-летие ВЛКСМ» — «Восходу»: Мы идем без пред­упреждения. Можете открыть огонь. Больше говорить не бу­дем. Всем судам: запустите двигатели.
«Восход»: (не слышен).
«40-летие ВЛКСМ»: «Вос­ход», не запугивайте нас. И так вы опозорились на весь мир, стреляйте, мы не боимся.
«Сабит Оруджев» — «Вос­ходу»: Отведите военные су­да в военный порт, тогда мы вернемся в исходное положе­ние. Второе наше основное требование — на теплоходах «Бабазаде» и «Сабит Оруд­жев» нет оружия, и вы пре­красно об этом знаете. Пусть только что вышедшие в море гидрографические суда по­дойдут к нам. Наш народ хо­чет знать, что вы везете — свои семьи или тела убитых вами людей. Ведь на паром поступила команда грузить трупы.
22 января
Судно «Восход» обращается к судам Каспийского нефтяно­го флота: Капитаны и матро­сы азербайджанских судов, напишите нашу историю, приходящуюся на Советский Союз, и тогда поймете, что офицеры и личный состав во­
оруженных сил в действитель­ности защищали не свои се­мьи, а весь народ! Сейчас ар­мия и флот защищают азер­байджанский народ.
«Восход», ответь «Сабиту Оруджеву»: Простите, я пре­рываю вас. Вот сейчас наше многоуважаемое командова­ние нагружает на паромы те­ла убитых, хочет увезти их в море. Что вы скажете на это? Пожалуйста, ответьте азер­байджанскому народу. Флот состоит не только из азер­байджанцев, здесь есть лю­бые национальности, кроме армян.
«Сабит Оруджев»: К све­дению судов Каспийского нефтяного флота! Мировой общественности заявлено, причем ложно, что наши су­да якобы собрали трупы по­гибших с военных кораблей и погрузили их на «Сабита Оруджева» и якобы «Сабит Оруджев» не отдает их на по­гребение. Если это верно, просим вас создать в эфире хаос на минуту. Если это не­правда, если на «Сабите Оруджеве» трупов нет, если вчера они не ушли, создайте в эфире тишину. Русские ок­купанты увезли трупы в сто­рону Махачкалы и бросили их в море. Мы не смогли остановить их. Они обстре­ливали нас. Значит, везли трупы.
23 января
«Баку-5»: «Сабит Оруд- жев», прекратите все перего­воры, или я захвачу ваши су­да. Для этого у меня есть все возможности. Говорите толь­ко со мной или с «Восходом». И только на русском языке. Выключите сигналы, а то по­дойду и…
«Сабит Оруджев»: Весь Азербайджан не перестреляете.
«Баку-5»: Я говорю, без разрешения никаких дейст­вий не предпринимайте.
«Сабит Оруджев»: Иди ты, мы не признаем никакой вер­ховной власти.
24 января
15 часов 35 минут.
«Сабит Оруджев»: Всем сообщите, что «Сабит Оруд- жев» захвачен, на борту мно­го трупов.
«Восход»: Всем судам Кас­пийского нефтяного флота, без моего разрешения не двигаться с места. В случае неповиновения к руководи­телю рейда будут приняты следующие меры:
первая мера — преду­преждение по радио;
вторая мера — преду­преждение капитану о при­влечении к уголовной ответ­ственности;
третья мера — захват судна и арест капитана;
четвертая — предупреж… (неразборчиво);
пятая мера — открытие предупредительного огня по­верх верхних сооружений судна…
Заявление «Восхода» преры­вают радисты с других граж­данских судов:
Если снаряд задел верх­ние сооружения, о каком предупреждении идет речь?
Почему вы арестовали «Сабита Оруджева»?
«Восход»: За ношение ору­жия, за нахождение на палубе вооруженных лиц и за укло­нение от выполнения приказа военного коменданта Баку о возвращении оружия.
Никакого оружия не бы­ло. Все стоящие на рейде…
Сфотографировано то, как «Водолей» открыл огонь по берегу.
Не сейте провокацию, никакого оружия не было!..
…Все суда договорились, что они против вхождения войск в Баку.
«Восход»: Я знаю, кто не хотел ввода войск. Кучка лю­дей не хотела этого. Они хоте­ли устроить здесь переворот. Они убивали русских, наших жен и детей, не присоединив­шихся к ним азербайджанцев, заставляли их, угрожая писто-
Так выглядела Бакинская бухта в трагические январские дни 1990 года
летами, выбросить и сжигать партбилеты. Вот такие и не хотели ввода войск. Видимо, никто не передал вам это.
Вот я сам русский, но ничего подобного не слышал.
«Восход», это называет­ся законность, когда войска вводятся без согласия респуб­лики?
И когда мирные люди обстреливаются?..
«Восход»: Я «Восход», кто работает?
Работает «Атлет-9»: Лад­но, как объяснить то, что ваш штаб плавает между нашими судами и пугает нас?
«Восход»: Он нас защищает.
«Атлет-9»: От кого защи­щает? От нас же? А то я не по­нял, от кого. Они воздейству­ют на нашу технику, они ма­неврируют на высокой ско­рости.
Сообщите, что судно го­рит. Пусть помогут спасению судна. Нам не разрешают двигаться в бухте, и поэтому я не могу вам помочь. Вызо­вите их и скажите, что начал­ся пожар.
Пожар, как известно, на­чался не только на море, но и во всем Азербайджане.
 
*    *    *
За год, за месяц, даже за неделю до этих трагических событий никому из моряков и в голову не могло прийти, что с корабля «Сабит Оруджев» может быть передан такой сигнал. Они и думать не мог­ли, что им доведется сопро­вождать два военных корабля, везущих что-то неизвестное на борту. Им изо всех сил пы­тались помешать произвести осмотр этих судов. Советские военные суда изрешетили зал­пами несколько наших кораб­лей, а затем взяли курс на Ма­хачкалу. Сила праздновала по­беду. Каспийские моряки, вставшие на защиту города, подверглись жестоким ре­прессиям. А рейс этих судов с неизвестным грузом остался тогда загадкой и остается та­ковой и поныне.
 
Гулу Кенгерли
 
Собственный корреспондент Азербайджанского Телеграфного Агентства (АзерТАдж) по Cредней Азии и Казахстану.