Когда-то он толкал тележку на российских рынках и обращался к врачам после «общения» с боевиками. Сегодня, возглавляя одну из ведущих газет страны, он с улыбкой вспоминает те времена и философски констатирует: «Заработав 100 влиятельных врагов, я, к сожалению, пока не заимел одного влиятельного друга».
— На Ваш взгляд, сколько свободных СМИ осталось в Таджикистане?
— Говорить то, что свобода слова в Таджикистане, независимая пресса, не существуют — это не правильно. Но эта свобода слова существует под прессингом судебных органов, экономического кризиса. Думаю что, до 2013 года, то есть до выборов президента этот прессинг, продолжится, и, может быть половина независимых политических СМИ, которые на данный момент существуют, не доживут до выборов. Причину я уже сказал.
— Вам не надоело публиковать придуманные истории о боевиках?
— Когда мы в 2007 году начали публиковать статьи о полевых командирах, тогда все боялись даже вслух произносить их имена. На этой «смелости» мы сделали большой тираж. Также должен сказать, тогда не только их сторонники, но и сами полевые командиры имели вес в обществе. Поэтому нам было трудно – ежедневно были «разборки», приходилось искать доказательства того, что публиковали, но слава Богу тогда у нас были доказанные статьи. Мы занимались журналистскими расследованиями, печатали то, что могли доказать. Жаль, что в последнее время некоторые СМИ ради тиража действительно стали придумывать такие истории. Мы же сейчас переключились на публикацию серии интервью участников гражданской войны.
— Можно ли считать газету «Фараж» второй «Рузи нав»?
— Нет. Тогда была другая атмосфера, другие задачи, другие методы создания тиража.
— Какой у Вашей газеты стиль языка – иранский, арабский или все смешанно и как часто Вы пользуетесь таджикским словарем?
— Сказать по правде, читать статьи некоторых таджикских авторов мне тоже трудно. Думаю что, в числе моих читателей не только три-четыре поэта и филолога, но и широкие слои общества. Поэтому мы стараемся довести до обычных читателей свое мнение на понятном всем языке.
— Правда, что Дододжон Атовуллоев ваш брат?
— Нет. Хотя, наверное, 365 раз в году мне задают этот вопрос.
— Сегодня модно задавать вопрос: «Сколько у Вас жен?»
— Всего одна.
— Хуршед, что лучше оши нахор или водка?
— Ош и водка — это неразделимое. Сейчас модно в чайниках приносить водку на оши нахор.
— Шрамы украшают мужчин, но когда он получен в бою. А как на счет Вашего шрама?
— Когда-то меня избили прикладом пистолета, и это закончилось несколькими операциями.
— Правда ли, что Вы не один месяц толкали тележку на российских рынках?
— Это чистая правда. Когда-нибудь напишу мемуары, и там же укажу все детали, так как я веду ежедневник.
— В чем сила Медиа Альянса, который Вы сейчас возглавляете?
— Само появление МАТ связано с защитой своего чувства достоинства теми журналистами, которые его создавали. И до сих пор мы стараемся не терять его.
— Идут слухи, будто Вы хотите стать депутатом…
— Это пустые слова, не имеющие под собой почву. Я был, и останусь журналистом. Сами наши политики признаются, что одна независимая газета может сделать больше, чем политическая партия.
— Вы можете сказать прямо сейчас, сколько у Вас в кармане денег?
— Хватит до завтрашнего дня.
— Насколько сложно быть главным редактором газеты «Фараж». Это значит «иметь много влиятельных врагов»?
— Да. И поверьте, при 100 влиятельных врагах, у меня нет не одного влиятельного друга.
— Почему с недавних пор Вы стали регулярно носить галстук?
— Почему недавно? Я его ношу с 1999 года, когда стал преподавать на факультете журналистики ТГНУ.
— Как переводится «Фараж»? Многие не знают, что это значит.
— «Фараж» — это чисто таджикское слово, переводиться «горькое лекарство от боли животе» («левомицетин» — от ред.).
— В чём бы Вы предупредили наших чиновников?
— Я хотел бы им сказать: «Уважаемые, у людей с большим животом часто возникают боли и поэтому — начинайте читать «Фараж» уже сейчас!».
Наргис Кахарова Бизнес& Политика
